Осень. Начало сентября. Стоят теплые дни. Пора сбора урожая. В деревне почти не видно пожилых мужчин и молодых здоровых парней. На уборку хорошего урожая вышли все кто мог: женщины, старики, дети. Каждому находилось дело. Мугандины и Рязановы в полном составе до конца сентября работали в колхозе, в основном на уборке урожая. За работу отцу привезли мешок картошки, немного капусты и свеклы, Настасье Егоровне — полмешка картошки, немного морковки и свеклы. На первых порах это было большим подспорьем в рационе семей. Продажа продуктов стала нормированной. Детям выделяли четыреста, взрослым — пятьсот граммов хлеба в день, немного крупы, соли и чая. Это все! Остальное? Получали продукты в местном магазине.
В свободное время Митя, Сергей и Аркашка больше старались быть в лесу. Здесь еще можно было найти ягоды: чернику, бруснику, клюкву, морошку. Удивительно много было грибов, в основном для соления. Но дети грибов не собирали, некому их было готовить.
Только в конце сентября начались занятия в школе-четырехлетке. Сергей пошел в четвертый класс, Аркашка — во второй. У Сергея с Аркашкой были общие интересы, связанные со школой. Вместе готовили уроки в Аркашкиной комнате, обсуждали события в школе, разбирались с задачами, спорили. Труднее приходилось Мите. Он не учился, не имел постоянной работы, привязанности к какому-либо делу. Изредка чинил обувь местным жителям, но заказов было столь мало, что большую часть времени просто бездельничал.
В середине октября отец нанялся рабочим на станцию. Появился постоянный заработок. К тому же на станции иногда удавалось что-нибудь перекупить из продуктов. Одно плохо — далеко ходить, да и работа тяжелая. У рабочих станции была столовая, где один раз в день их хоть скромно, но кормили.
В общем, в первое время жизнь в деревне была сносной. Настасья Егоровна из скромных запасов постоянно старалась для всех варить борщ или кашу, заваривать чай из каких-то листьев. Картошку варили только в «мундирах», лишь для супа осторожно соскабливали кожуру. Но в середине ноября с наступлением зимы положение постояльцев стало тяжелым. Настасья Егоровна совсем слегла и почти не вставала с постели. Аркашка как мог кормил мать с ложечки прямо в постели. Продукты все кончились, как их ни экономили. Иногда по два-три дня ничего не ели. Митя и Сергей забирались на печь и в трещинках между кирпичами выковыривали зернышки ржи, оставшиеся после сушки ржи на печи, и съедали их. Отец стал часто болеть. Иногда на одну-две ночи оставался ночевать на станции у знакомых рабочих, так как не в состоянии был дойти до дому. Однажды целую неделю пролежал в станционной больнице.
Приходя с работы домой, отец обычно приносил в трехлитровом бидончике суп из столовой. В воскресенье или во время болезни отца за супом на станцию ходили по очереди Митя и Сергей. На станцию обычно приходили засветло, но обратно возвращались уже в темноте. Идти было холодно и страшно, особенно лесом. Митя плохо различал обратную дорогу, скользил как корова на льду, падал и приходил часто домой уже с пустым ведерком. Бидончик с супом сразу же ставили в еще неостывшую печь. Затем Митя, Сергей и Аркашка с жадностью набрасывались на чуть подогретый, а иногда и совсем холодный суп.
В начале января умерла мать Аркашки. Ее похоронили на сельском кладбище. На следующий день после похорон отец Сергея отвел Аркашку на станцию и со знакомой проводницей отправил его в детский приемник на станцию Няндома. Опустевшую комнату в доме хозяйки никто не занимал. Оставили все как было.
Отец Сергея стал болеть все чаще и чаще. Все тяготы, связанные с болезнью отца, голоданием, домашней неухоженностью, безучастным отношением хозяев, Митя и Сергей переносили безропотно. Одно удивляло Сергея — при относительном обилии еды у хозяев они ни разу не предложили постояльцам, даже детям и больным, ни крошки хлеба, ни капли молока, ни одной картошины, ни чашки воды. Однажды в школе Сергей рассказал об этом своему товарищу, который с удивлением отметил:
— Что ты хочешь? Разве не знаешь, что они закоренелые староверы?
Сергей так и не понял — причем здесь староверы? Забот у хозяйки было много: рано затопить печь, приготовить еду для себя и скотины, накормить сына и корову, вовремя подоить корову, сдать молоко, постирать, выполнить какие-то работы в колхозе. Все это она делала деловито, спокойно, молча. Сын тоже работал как вол: работы для мужчин в колхозе было невпроворот, да по домашним делам забот хватало. Обычно в обед он приходил домой. Мать доставала из печи чугун с борщом, наливала сыну полную тарелку, подавала хлеб, крынку молока. После обеда сын отдыхал полчаса и опять уходил на работу. Приходил уже поздно вечером, съедал полную сковороду жареной картошки с салом, выпивал сразу две крынки молока или простокваши. Немного беседовали шепотом о своих делах, и сын ложился спать. Быстро засыпал, только храп по комнате раздавался. Утром пили чай и все о чем-то шептались.