Летом 1943 года удалось частично решить и другую важную проблему — транспортную. Многие хозяйственные нужды детдома были тесно связаны с транспортом в окрестностях поселка и поездками в Коношу. Единственным транспортом служила лошадь с телегой или санями. Ее по договоренности выделял колхоз. В колхозе своих работ и забот хватало, а для транспортировки использовались только лошади. Других транспортных средств просто не было. За время пребывания в детдоме ребята не видели в поселке ни одной машины или трактора. Для детдома, помимо снаряжения лошади, колхозу приходилось выделять и ездового, к детдомовским ребятам в этом случае доверия не было. Любая поездка почти всегда вызывала осложнения.
В один из летних дней во дворе детдома появилась лошадь. Привел ее завхоз. При каких обстоятельствах она появилась здесь — никто толком не знал. Ясно было одно — это теперь наша лошадь. Поглядеть на нее было любо. Поджарый, высокий конь светло-коричневой масти натягивал поводья, все время семенил ногами, косил глазами в стороны и изредка вздрагивал, когда кто-нибудь к нему прикасался. Завхоз сказал, что это верховой конь. Его ранили в каком-то бою, затем списали и подарили детдому — может пригодится еще. Его кличка — Резвый. Он и впрямь соответствовал этой кличке.
Для лошади к бане пристроили конюшню. Сразу же нашлось много желающих взять на себя заботы по уходу за лошадью. Со временем завхоз закрепил уход только за одной группой ребят. Счастливчиками этой группы оказались Ивана, Пантюха, Звяга, Пелто Эдвард, Ванька Волов и Сергей. Конь постепенно стал привыкать к этим ребятам. Первое время было много хлопот по приучению лошади ходить в повозке, надевать на нее хомут. Первоначально старались ездить с ней на небольшие расстояния от поселка и с более легкими грузами. В любой поездке обязательно должны были участвовать двое ребят, и лишь завхоз мог один ездить на ней. Это неписаное правило строго соблюдалось. Летом и осенью пасли лошадь на окрестных пастбищах. На первую зиму колхоз выделил сено и немного овса, но предупредили, чтобы впредь детдом сам заготовлял сено.
Как-то в первое время Сергей вел лошадь на поводу с пастбища. На подходе к детдому его встретила группа ребят:
— Серега, дай покататься на лошади?
— Нельзя, — с важным видом произнес Сергей. — Еще упадете!
— Как же, он сам боится, потому и не ездит, — подзадоривали ребята.
— А вот и не боюсь, — хорохорился Сергей.
Он подвел лошадь к изгороди, вскарабкался на нее, а затем прыгнул на спину лошади. Сергей не успел еще перекинуть повод, как конь встал на дыбы. Он еле удержался на спине, схватившись за гриву коня. Но тут лошадь мгновенно опустилась на передние ноги. Сергей кубарем скатился под ноги лошади, больно ударившись коленом. Лошадь встала как вкопанная, еще бы шаг — и она наступила бы на Сергея. Кругом поднялся хохот:
— Вот так наездник!
Под смех ребят Сергей поднялся, взял повод и, хромая, повел лошадь. Она послушно последовала за ним. Конец этой сцены видел выходящий из конюшни завхоз:
— Я же предупреждал, что нельзя садиться на лошадь верхом. Ты же знал, что она ранена в спину и рана еще не совсем зажила.
Сергей, чувствуя себя виновным, понуро стоял и молчал. С этого случая уже никто из ребят верхом на коня не садился.
За зиму 1943–1944 года Резвый немного округлился, стал более спокойным и медлительным, набрался сил и уже без особых усилий мог везти полную поклажу груза на санях, а затем и на телеге. Эта же зима принесла некоторое облегчение в обеспечении детдома продуктами и разными вещами. В виде гуманитарной американской помощи в детдом периодически стали поступать лярд, яичный порошок, галеты, тушенка, одежда и обувь. Особенно забавно было смотреть на ребят в новом одеянии. Разодетые в пестрые брюки, рубашки, юбки, замысловатые башмаки и туфли, ребята выглядели артистами и клоунами. Смеху было вдоволь. Однако одежда для сельской местности и для детдомовских ребят была непрактична. Через два-три месяца от этой одежды ничего не осталось. Ребята вновь облачились пусть и в неказистую, но в более прочную нашу одежду.