Хотя воз получился большой, сани скользили легко. Ваня вел лошадь под уздцы, Сергей шел сзади саней. Ребята хоть и устали, но были рады, что все идет благополучно. Однако эта радость была недолгой. На подходе к ближнему покосу вдруг зад саней сошел с колеи и воз наклонился. Сергей пытался удержать сзади воз, но чувствовал, что воз наклоняется все больше и больше. Оглобли саней развернулись, и лошадь натужно заржала, стараясь не упасть и удержать воз. Иван крикнул:
— Сергей! Постарайся хоть немного удержать воз. Нужно распрягать лошадь!
Сергей еле удерживал воз, а Иван стал лихорадочно распрягать лошадь. Как только освободились оглобли и Иван успел вывести лошадь, сани перевернулись и воз рухнул на землю. Сергей едва успел отскочить в сторону. Ребята развязали веревки, освободили сани, оттянули их немного вперед и сели на них. Сразу же сказалась усталость и появилось чувство какой-то безысходности. Стемнело, мороз крепчал. Стало холодно, особенно закоченели руки. Сергей тихо всхлипывал, Иван крепился, но вот-вот готов был разрыдаться. Так какое-то время они сидели, прижавшись друг к другу.
— Ну, Серега, нужно что-то делать, — сказал Иван, — так мы ничего не высидим, замерзнем.
Посидели немного, обсудили свое положение. Затем встали, оттащили сани на ровную дорогу. Иван вырубил четыре короткие жерди, уложили их поперек саней, чтобы воз снизу был шире. Стали переносить сено и укладывать его на сани, плотно прижимая каждый слой. Опять придавили воз сверху жердью, но уже более основательно. Запрягли лошадь — и в путь. Луна хорошо освещала дорогу, да и дорога стала более накатанной.
А в это время в детдоме Семен Степанович не находил себе места. В кабинете Евгении Ивановны он ходил взад и вперед, ругая себя. Уже давно стемнело, а ребят все нет. Уж не случилось чего-нибудь неладного. Евгения Ивановна успокаивала его, но и сама стала волноваться. Наконец решили послать навстречу четырех ребят: Ивану, Пантюху, Звягу и Эдварда. Ребята с радостью согласились, быстро собрались и бодро двинулись по дороге. Примерно на пол-пути к ближнему покосу им представилась нерадостная картина: понурая лошадь еле тащила неказистый с виду воз сена. Сзади, поддерживая друг друга, плелись Иван и Сергей. Встречающие сначала остолбенели от такой встречи, а затем с хохотом набросились на Ивана и Сергея, тормошили их, тискали, валили в снег. Сразу стало шумно и весело. Даже лошадь тихо заржала. На въезде к детдому спешил к детям, прихрамывая, Семен Степанович. Он суетился вокруг ребят, хлопал их по спине, растирал руки, расспрашивая о задержке.
В ближайшее воскресенье колхоз снарядил три лошади и троих мужиков, а детдом — свою лошадь и десятерых ребят в лес. Заготавливали дрова, пилили и рубили сухостой, переносили заготовки к дороге. Протоптали и выровняли дорогу до дальнего покоса. Вывезли часть сена и заготовленные дрова. Теперь уже легче стало при необходимости вывозить сено и дрова. Дорогу периодически чистили. Казусов в эту зиму с вывозкой дров и сена больше не было.
В феврале в судьбе Сергея произошло важное событие. Как-то Евгения Ивановна вызвала Сергея к себе и сказала:
— Тебе, Сережа, пора вступать в комсомол. Ты достоин быть комсомольцем, примером для других ребят. Мы с Семеном Степановичем с удовольствием можем рекомендовать тебя. Подумай. Вот тебе устав, познакомься с ним.
Сергей вышел озадаченный, хотя разговор об этом заходил не раз в школе среди ребят. В душе он был готов к такому повороту в жизни и придавал этому особую важность.
В конце февраля Сергея и Эльву принимали в комсомол. Комсомольской организации в поселке не было, поэтому принимала их партийная организация. Вечером на квартире Евгении Ивановны собрались восемь членов партии, сюда же пришли Сергей и Эльва. Задавали разные вопросы: знакомы ли с программой и уставом комсомола, согласны ли их выполнять, какова роль партии, знакомы ли с положением на фронте, какие у них взаимоотношения с ребятами и другими. Больше разговор шел в форме беседы и пожеланий. Проголосовали за принятие единогласно, оформили протокол. Через неделю Сергея и Эльву вызвали в районный комитет комсомола Коноши. Вручили им временные удостоверения о принятии в комсомол и пояснили, что после выбытия из детдома на новом месте учебы или работы им выдадут комсомольские билеты. На этом их комсомольские обязанности пока завершились — никаких собраний и заседаний, специальных поручений, уплаты членских взносов. Только на душе появилось особое чувство ответственности и порой оно сдерживало от неблаговидных поступков. А в остальном все шло по-прежнему, даже зачастую забывалось, что они комсомольцы.