Семья Рыбко проживала в отдельном домике рядом со школой и детдомом. Мать Юры была учительницей в начальных классах школы, отец работал в колхозе. Юра, как и Сергей, пошел в восьмой класс. В школу они стали ходить вместе. Утром Сергей забегал к Юре домой и они отправлялись в путь. Ходил Юра в ботинках на толстой подошве, в узких брюках, короткой куртке и с полевой сумкой за плечами. В таком одеянии, с длинными ногами, он походил на журавля. Ходил быстро, как на ходулях, и Сергей часто еле поспевал за ним. Но ходить все равно было приятно. Он с удовольствием поддерживал Сергея и в поездках на поезде. Иногда вечерами или в воскресенье Сергей заходил к Юре домой. Они вместе готовили уроки, делились впечатлениями, выполняли хозяйственные работы по дому. Мать Юры не одобряла, но снисходительно относилась к дружбе Юры и Сергея. Отец же одобрял эту дружбу. В свободное время он часто что-то мастерил во дворе, а потом, усталый, заходил в комнату и восклицал:
— А что, ребята, не расписать ли нам пулечку? Мать, подай-ка нам чайку!
Игра в преферанс доставляла всем троим удовольствие. Ребята быстро ее освоили. Играли до конца при небольшой пульке или на время, не более одного-двух часов, и без денег. Победителю вручался какой-нибудь простенький приз. Жила семья скромно, и Сергей под всякими предлогами старался уйти, когда в семье собирались обедать или ужинать.
Постепенно у Сергея завязывались знакомства и стали появляться друзья и в Коноше. Особенно ему нравилась дружба с Рудольфом, сыном районного прокурора. В классе они вместе расположились на задней парте, или на «камчатке». Рудольф учился хорошо, но ему туго давалась математика. И Сергей всячески помогал ему осваивать эту науку. Часто после занятий они уходили к Рудольфу домой. Мать и отец Рудольфа почему-то работали до позднего вечера, и Сергей редко видел их. В доме у Рудольфа была своя комната, которая удивила Сергея наличием разного спортивного инвентаря: навесные кольца и перекладина, мат, пудовые гири и гантели, силомеры. Рудольф был значительно выше Сергея, широкоплечий, с мускулистыми руками, физически хорошо развитый. Сергей рядом с ним выглядел плюгавым мальчишкой. Но все равно они и вне школы старались чаще быть вместе. Сплачивали их взаимовыручка, взаимопонимание, интересные идеи, фантазия. Они порой так увлекались каким-либо занятиям, что родители, заглянув в комнату, тихо прикрывали двери и старались не мешать детям. Если засиживались допоздна, то Сергей иногда оставался ночевать у Рудольфа.
Первые дни учебы Сергея в новой школе начались с неприятностей. Оказалось, что в школе преподают немецкий язык. Сергей наотрез отказался его изучать, так как все надо начинать с азов. Он потребовал самостоятельного обучения по полной программе английского языка и стал игнорировать уроки немецкого языка. В конце концов ему разъяснили, что все ребята из Коношеозерской школы будут изучать немецкий, так как преподавателя английского языка в этой школе нет. Самостоятельно изучать английский язык ему не разрешили. Была подготовлена упрощенная программа изучения немецкого языка, с тем чтобы к концу десятого класса знания были примерно равными с теми, кто ранее изучал немецкий язык. Сергей смирился и стал ходить на занятия.
Нелады получились и с алгеброй. На первом же уроке Сергей с удивлением уставился на вошедшую преподавательницу. Ею оказалась бывшая начальница пионерского лагеря Ирина Васильевна. Сергею нравилась математика и он с увлечением ею занимался. Как-то в конце сентября, в холодный ветреный день Сергей пришел в школу совсем окоченевший. Школа еще не отапливалась, и в классе было холодно. Шел урок математики. Сергей сидел нахохлившись на задней парте рядом с Рудольфом, поджав ноги под себя и засунув руки в рукава пальтишка. Ирина Васильевна написала на доске условие задачи и потребовала ее решения. Рудольф сразу же застрочил в тетради условие и стал решать. Сергей же, не вынимая рук из пальто, смотрел на доску и обдумывал варианты решения задачи. Ирина Васильевна медленно двигалась между партами и проверяла у учеников, как идут дела. Дойдя до последней парты, она остановилась, ее глаза округлились:
— А вы, Мугандин, почему не решаете задачу?