В детдоме Сергея сразу же положили в изолятор. Здесь все шесть коек были пустыми. Врачиха сразу же стала хлопотать вокруг Сергея и попросила мальчишек затопить печку. Прибежала Евгения Ивановна. Увидев бледное лицо Сергея, она заплакала. Немного успокоившись, она распорядилась по уходу за Сергеем. Врачиха вместе с двумя девчонками провела у постели Сергея вечер и всю ночь. Сначала Сергея бил озноб, затем наступил жар, по всему телу появилась испарина. Он бредил.
Поправлялся Сергей медленно. Поили и кормили его с ложечки. Много раз меняли белье. Лишь на четвертый день он смог сесть на кровати и самостоятельно поесть. На пятый день стал ходить и попросился на улицу, но врачиха не разрешила. Десять дней провел Сергей в изоляторе, прежде чем почувствовал себя вполне здоровым. Накануне Евгения Ивановна сообщила ему, чтобы он не беспокоился — сдачу двух последних экзаменов ему перенесли на осень.
Этот случай во многом изменил дальнейшую судьбу Сергея. Он стал меланхоличным, вялым, безучастным к жизни в детдоме, учебе в школе. Все чаще он стал задумываться: «Не век же мне горевать в детдоме? Так и загнуться можно, не увидав настоящей жизни».
Через неделю после выздоровления Сергея вызвали в школу. Он пришел. Оказалось, что для старшеклассников организуются военные сборы. Через два дня они с необходимыми вещами должны явиться на вокзал. Сергей уведомил Евгению Ивановну и с небольшим свертком в назначенное время был на вокзале. Выехали поездом в город Вельск. Лагерь располагался недалеко от города, и к приезду ребят здесь уже были оборудованы палатки. В каждой палатке размещалось по шесть человек. В двухэтажном здании внизу находилась столовая, вверху размещались офицеры. Было еще несколько небольших подсобных построек. Жизнь в лагере протекала по установленному военному порядке: подъем в семь часов, зарядка, утренняя поверка, завтрак, занятия, обед, час отдыха, занятия, ужин, вечерняя поверка, отбой. Однообразный порядок иногда скрашивался купанием в реке, походами в лес, поездками в город. На занятиях изучали оружие, правила пользования им, особенности боевых действий пехоты, воинский устав, отрабатывали шагистику, приемы с ружьем, стояли в дозоре, изредка устраивались стрельбы. За все время учебы позволили каждому парнишке выпустить одну очередь из пулемета и пару раз стрельнуть из пистолета.
Сергей разместился в одной палатке с Рудольфом. Вместе с ним как-то всегда было уютнее. Еще перед экзаменами Рудольф поделился с Сергеем желанием поступить в Архангельское мореходное училище после восьмого класса и агитировал то же сделать Сергею. Сергей уклонился от этого предложения, заявив, что вроде намерен закончить десятилетку. Сейчас Сергей напомнил Рудольфу:
— Ну, как у тебя дела с мореходкой?
— Что ты, — отмахнулся Рудольф. — Я сразу после экзаменов оформил документы и выслал в училище. Получил отказ, документы вернули. По медицинской справке усмотрели плохое зрение. Придется идти в девятый класс. А у тебя как дела?
Сергей рассказал ему про все свои злоключения. Рудольф всячески успокаивал Сергея, уверяя, что может все это и к лучшему.
Как-то перед очередной вечерней поверкой Сергея пробрало и он задержался в туалете. На вопрос лейтенанта о причине опоздания в строй, Сергей ответил что-то внеразумительное. За опоздание офицер объявил Сергею наряд вне очереди и приказал явиться к нему после поверки. В наказание Сергею было предложено навести порядок вокруг здания. Особо прибирать здесь было нечего, и через полчаса Сергей уже докладывал о выполненной работе.
— А теперь, — сказал лейтенант, — наломайте три веника и принесите их в дежурку.
Такое пустяшное задание Сергей выполнил быстро. Принес веники в дежурку. Там никого не оказалось, и он веники оставил на полу, а сам спокойно пошел спать. Через десять минут в палатку заглянул дежурный и сказал Сергею, что его вызывает лейтенант. Сергей удивился, но пошел. Лейтенант встретил его вопросом: