Вечером подъезжали к Петрозаводску. Трудно передать то волнение, которое охватило Сергея с приближением к городу детства. Выйдя из вагона, Сергей еще несколько минут стоял на перроне, рассматривая до боли знакомые места. Рядом на автовокзале он сел в автобус, следующий до Соломенного. Автобус проезжал по знакомым улицам мимо детского дома, гостиницы, детской больницы, лесопильного цеха. В Соломенном Сергей сразу не пошел к своим знакомым, а уселся на скале, на краю дороги с видом на поселок и озеро. Десять лет! Прошло ровно десять лет, как он спускался с этого места к пристани, садился в баржу, увозившую его в неизвестность. Какие крутые повороты произошли в его судьбе за это время. Уезжал хиленьким парнишкой, возвратился стройным парнем с законченным техническим образованием и перспективой на будущее. Тяжело чувствовать, что нет уже рядом отца, и лишь возможность вскоре увидеть брата успокаивала. Как все кругом знакомо и почти не изменилось: школа, клуб, парк, лесопильный завод, спуск к озеру, пристань, паром! Долго сидел Сергей. Даже некоторые прохожие, заходившие в магазин, с удивлением смотрели на морячка с большим чемоданом, сидевшего на краю дороги.
Стало смеркаться. Пора идти. Сергей встал, подхватил чемодан, спустился к озеру. Не дожидаясь парома, сел в лодку и переплыл на другой берег узкого пролива. По заученному адресу легко нашел нужный дом. Через калитку прошел к дому, зашел в открытые сени. Дверь в комнату была закрыта. Постучался. Почти сразу послышался голос:
— Кто там?
— Я, — ответил Сергей.
— Сережа? — И дверь отворилась.
Сергей вошел. Низенькая старушка всплеснула руками, бросилась на шею, прижалась, запричитала:
— Приехал! Наконец-то приехал! Как мы заждались!
Сергея удивило: как она его узнала? По голосу, или увидела в окне, или по письмам, в которых он обещал вскоре приехать, или по высланной им фотографии?
Из соседней комнаты почти сразу выкатились три девицы. Самая бойкая из них воскликнула:
— Сережа? Вот ты какой! А мы давно ждем тебя. Меня зовут Надя, а это сестренки Нина и Таня. А вот Кати сейчас нет. Ее от завода направили в колхоз на разные работы почти на месяц. А вот и наша мама, Анастасия Егоровна, или часто ее зовут просто тетя Настя. Вот и познакомились.
В комнате сразу стал шумно. Наперебой сыпались вопросы. Сергей еле успевал отвечать. Тетя Настя всполошилась:
— Ну что вы, балаболки, накинулись на человека. Он только что с дороги, устал, да и голоден, наверное.
Все засуетились. И вскоре на столе пыхтел самовар, появились творог, ватрушки, часть рыбника и еще разная снедь. Чаепитие было долгим. Здесь беседа велась уже спокойно. Засиделись допоздна. Сергея уложили спать в отдельной комнате. Он заснул мгновенно и проспал почти до девяти часов утра. В доме было тихо. Сергей вышел в кухню, там за столом сидела тетя Настя:
— Сереженька, проснулся? Устал, бедный. А я боюсь разбудить тебя. Девчонки же давно убежали на работу. Обещали в обед забежать домой. А ты умывайся и садись за стол. Я быстро сейчас все приготовлю.
За чаем, уже в более спокойной обстановке, Сергей и тетя Настя рассказывали друг другу о перепетиях в их жизни за последние десять лет. Ее семья и семья отца Сергея были в дальних родственных отношениях. Но тесной связи между не было. Так что ни Сергей, ни дочери тети Насти не виделись и не знали друг друга. Лишь сама тетя Настя знала и видела Сергея в детстве, и то очень смутно, так как Сергей в Соломенном жил слишком мало. О своем муже тетя Настя не распространялась. Ее вместе с четырьмя дочерьми в начале войны в числе первых эвакуировали в Архангельскую область. Здесь почти пять лет они работали на строительстве, а затем на обслуживании железной дороги Обозерская — Беломорск. В 1946 году вернулись в Соломенное. Сейчас все четверо дочерей работают на лесопильном заводе. Трое из них, как говорят, старые девы. Лишь младшая, Катя, видимо, вскоре выйдет замуж. Тетя Настя — домохозяйка и едва успевает всех обиходить и следить за домом. Дом у них свой, с огородом, почти на берегу озера. В доме свободные сени, обширная кухня со столовой, плита, две отдельные комнаты. Живут в достатке, на судьбу особо не жалуются.