— Вы, девушка, держите этого охламона в ежовых рукавицах. А то с ним беды не оберешься.
На вокзале майор предупредил Сергея:
— Я, Мугандин, в ваши дела не вмешиваюсь. Вы уж сами все решайте. Желаю вам успеха.
И на том расстались: у майора был мягкий вагон, у Сергея — плацкартный. Тамара же вцепилась в Сергея и никак не хотела отпускать:
— Ты, Сережа, пиши мне каждую неделю. Я верю, что все благополучно устроится.
При отходе поезда Тамара еще держала руку Сергея и со слезами на глазах твердила:
— Как же я без тебя?
Через день Сергей уже был в Мурманске. Еще на пароходе майор предупредил Сергея, что курсанты проходят стажировку в городе Роста, недалеко от Мурманска. Найти нужный автобус до Росты не представляло особого труда. Вскоре Сергей уже оказался в городе. А как быть дальше? У Сергея был номер войсковой части, но никто не скажет, где такая часть. Сергей бродил по городу, обдумывая выход из положения, и тут — надо же — столкнулся с Николой Мартыновым. Оба удивились неожиданной встрече. Сергей кратко обрисовал свое состояние. Николай же пояснил, что стажировка началась с ремонта кораблей на заводе. Курсанты располагаются на сетевом заградителе, который пришвартован к причалу завода. Затем он предложил:
— Пойдем к заводу. Я возьму у кого-нибудь из ребят пропуск на завод, и ты по нему пройдешь. А для прохода на корабль пропуска не надо.
Так и сделали. Вот уже Сергей в кубрике на корабле среди своих курсантов. Взаимным расспросам и выяснениям не было конца. Лишь к вечеру все понемногу угомонились.
Оказалось, по прибытии в Росту курсантов разместили в трюме специально приспособленного для жилья сетевого заградителя. Большой трюм разделялся на две части проходом. По обе стороны прохода устроены двухъярусные железные кровати. По правому борту располагались курсанты, по левому — койки пустовали. Следили за порядком, приносили еду с камбуза, уносили использованную посуду поочередно назначаемые двое дежурных. Курсантам присвоили звание мичманов и выдали новую форму. Занятия с ними проводились редко, поэтому большую часть времени курсанты были заняты ремонтом кораблей, стоящих у причалов завода. Проверок наличия курсантов почти не проводилось. При таких условиях, да при общих харчах можно было содержать несколько нелегалов. В таком положении оказался и Сергей. Через три дня безделья старшина группы Куликов сказал:
— Знаешь, Серега, таким пребыванием ты ничего не добьешься. Нужно что-то решать. Пойдем к командиру части. Согласен?
— Согласен, — промолвил Сергей.
На следующий день они пришли в здание командира части. Пояснили дежурному лейтенанту цель своего прихода. Тот зашел в кабинет и вскоре пригласил пройти вместе с ним. В большом кабинете за письменным столом сидел начальник части. Лейтенант и Куликов остановились у дверей, а Сергей, отпечатывая шаг, приблизился к столу, вскинул руку к бескозырке, отрапортовал:
— Товарищ капитан первого ранга, курсант Архангельского мореходного училища Мугандин прибыл для прохождения стажировки!
Командир вскипел:
— Нет, вы посмотрите! Он прибыл! Ни слуху ни духу и вот тебе на! Чем же вызвана ваша задержка?
— Меня оставили в помощь по оформлению документов по будущему месту работы курсантов, — отчеканил Сергей.
— Почему же меня не предупредили?
— Не могу знать!
— Безобразие какое-то. И это не первый раз. Всегда какие-либо казусы вытворяет училище. Товарищ лейтенант, вы разберитесь с этим делом и доложите мне. А этого курсанта, как его, Мугандина внесите в реестр и распорядитесь, чтобы поставили на все виды довольствия. Подготовьте приказ. Все свободны.
Уже на выходе из канцелярии Куликов заметил:
— Ну-у-у, ты даешь, Серега! Надо же так ловко соврать. Или это: «Не могу знать». Как-то ты все вывертываешься.
Через пару дней Сергея полностью оформили. Выдали обмундирование и мичманские погоны. Теперь уже он находился на сетевом заградителе на полных основаниях. Свободного времени у курсантов было достаточно и поэтому многие устроились прирабатывать на заводе, тем более что платили хорошо. Сергей тоже устроился в одну из бригад, занимавшихся сменой палубного вооружения на кораблях.
Время летело незаметно. Курсанты чувствовали себя свободно. Увольнительных не требовалось. На завод проходили по пропускам, а на корабль — свободно. Вахтенный матрос никогда не спрашивал документов у мичманов. В общем, жизнь была вольготной. Кормили прекрасно. А если задерживался с прогулки, то на баке всегда стояла бочка с селедкой, а у камбуза оставался хлеб. Часто крутили кино или на своем корабле, или на соседнем миноносце. В ноябре на корабль прибыли новобранцы. Их разместили в кубрике вместе с курсантами, но по правому борту. Их гоняли до запарки, начиная с утреннего подъема флага до вечернего отбоя. Курсанты же на подъем флага не выходили, почти до девяти утра валялись на койке. Когда-то эта лафа должна была закончиться. И худшие времена для курсантов наступили.