Лучше без слов, лучше глазами,
Я все пойму без лишних фраз.
Лучше без слов, все между нами,
Только молчи, молчи!
Падали, падали, пьяные от любви.
До зари, до зари — ласками, взглядами.
«УмаТурман»
Она смотрит на него, и глаза наполняются заливистым смехом. Подставщица Кузнецова тут же отъезжает на центр катка к своей фигуристке. Антон неловко щурится, не готовый к встрече, смущенный и счастливый.
— Ну, проходи, раз уж пришел, — смеется Катерина, — опять будешь делать чужую работу и прятаться от меня?
Он не прячется, но виделись они с того отчаянно-сладкого утра за эти полтора месяца, дай бог, если пару раз — и то мельком. У нее этапы. Он все время в программах, корректируя максимально удаленно, но то и дело срываясь во все концы фигурнокатательного мира, чтобы посмотреть на льду, что же происходит на самом деле.
Отличный подарок к Новому Году, но Кузнецовой точно нагорит за такие сюрпризы. Антон проходит и садится на когда-то свое место рядом с Катей. Надо льдом разливается музыка. На катке скользит девушка, которая только начинает оформляться из ребенка в симпатичную барышню. Рядом, не мешая спортсменке, но активно комментируя ее катание по ходу, кружится Аня.
— А ты, вообще, что тут делаешь? — наконец произносит Антон, не отрываясь от спортсменки.
— Богоров, в отличие от тебя, я тут работаю и нахожусь по праву! — в голосе веселое издевательство над его недоумением, — Это мне бы надо спросить, что ты опять делаешь на месте тех хореографов, которым мы платим зарплату?
— Отрабатываю присмотр за ребенком, — хмыкает Богоров.
По “Заре” теперь кочевала связка ключей от его квартиры, переходя от тренера к тренеру в те дни, когда он отсутствовал. И Маша утверждала, что время от времени кто-нибудь из девчонок забегал вечером, убедиться, что ребенок не один. А как-то раз даже сказала, что была Кати. И уточнила, что они вместе слушали музыку. Так Мария Богорова стала самой опекаемой девочкой, за которой приглядывало не меньше десятка небезразличных взрослых.
— Знаешь, я даже слов не нахожу, как вы меня выручаете, — взволнованно сказал мужчина.
— Ты преувеличиваешь наш вклад, правда, — Екатерина успокаивающе положила ладонь поверх его руки, — А сегодня Маша с кем? Что ты ребенка бросил накануне Нового года?
— Еще не канун, только 29,— улыбнулся Богоров, — А Маша сегодня утром с мамой улетела в Париж. Я присоединюсь 31.
Рука ее легко прикасалась к его пальцам. Взгляд продолжал следить за фигуристкой на льду. В воздухе пахло праздником, который, если и имел отношение к наступающему Новому Году, то только потому, что в аромате тоже были нотки белого льда и теплых рук, греющих друг друга.
— Стоп! — Катерина останавливает музыку и зовет к себе спортсменку и ее тренера.
Ладонь отрывается от руки мужчины, и лист бумаги на планшете начинает заполняться ее аккуратным почерком отличницы. Читать — чистое удовольствие: разборчивый изящный текст.
— Анна Николаевна, обратите внимания, какие твиззлы вырисовывает ваша спортсменка во вращениях. Мы об этом уже говорили!
— Екатерина Андреевна, очень трудно делать столько черт, не сходя с места, — оправдывается Кузнецова.
Вращение у спортсменки сложнейшее, но кто же в “Заре” делает на такое скидку? Катерина бросает на Кузнецову свой жгучий взгляд и отвечает:
— Это вам сложно, Анна Николаевна, а Злата может все. Да, Злата?
Девочка молча кивает. Связка начинается сначала, но теперь Аня стоит рядом с ними и наблюдает за спортсменкой с той же точки, что и они.
— Антон Владимирович, как бы мне подправить вход в эту точку? Она в начальной позиции такая кривая — жуть! — не отрываясь взглядом от фигуристки, задает Аня вопрос.
— Сейчас подумаем, Ань, — он разворачивается к Кате и видит ее задумчивый и какой-то потерянный взгляд.
Время стремительным волчком откручивалось назад, замерев на расстоянии в полутора десятках лет от сегодняшнего дня.
— Антон Владимирович, мне неудобно выходить в эту точку, — медовые глаза Кузнецовой смотрят вопросительно, — может, можно как-то поменять переход?
— Сейчас подумаем, Ань, — он разворачивается к Кате и видит ее задумчивый и какой-то потерянный взгляд.
Аня отъезжает от тренерского места, и Антон тихонько склоняется к уху женщины:
— Все хорошо?
Катерина вздрагивает, переводит глаза на него, как-то непонятно улыбается и отвечает:
— Да, конечно. Предновогодний сплин, наверное.
Как только спортсменка и молодой тренер объединяются в центре льда, Богоров кладет свою руку на пальцы Кати и предлагает: