Когда вы просыпаетесь от поцелуя любимой женщины, то счастья искать не надо. Оно живет в соединении ваших губ. Мужчина покрепче обнимает свою мечту и, не прерывая поцелуя, переворачивается прижимая нежное тело спиной к матрасу.
— Тошенька, у меня самолет! — легкий срывающийся от набегающих чувств шепот.
— Во сколько? — поцелуи перебираются с губ на шею, с шеи на грудь. Ловит горячим ртом розовую вершинку.
— В три, — и долгий стон-выдох, когда язык затевает игру с соском.
— Мы успеем, — тихо смеется мужчина, продолжая атаковать полностью сдавшееся на его волю женское тело.
И они успели так сладко и громко, как ни в одной его фантазии и ни одном воспоминании никогда не было.
Пока она красилась после душа, сетуя на то, что нормальной прически не получится, а он, улыбаясь, тянул ее за короткие кудряшки влажных волос, не желающие распрямляться без фена, день окончательно вступал в свои права. И нужно было спешить, а то самолет в Штаты улетит и правда без нее.
Он нежно провел по шее, на которой остался небольшой засос. Еще пара таких же проявились сегодня утром на других частях ее тела, а в одном месте явно проступили следы пальцев. Когда Антон их заметил, даже поежился, но, справедливости ради, она, кажется, вполне была согласна с тем, как все происходило:
— Когда ты возвращаешься? — задает мужчина вопрос, продолжая легко прикасаться к ней
— Пятого. Тренировки начнутся, — уверенно нанося косметику отвечает Екатерина.
— Тебя встретить? — Антон подсаживается, придвинув стул к столу, где она ворожит свой образ.
— Петров встретит и увезет на тренировку, — розовая помада ложится на припухшие от его поцелуев губы.
— Зря ты сразу на работу с самолета, — качает он головой, так и не привыкнув к ее манере считать полеты отдыхом и бежать на работу, сойдя с трапа.
— Ну, что тут поделаешь. Зато лишний день с семьей, — женщина отрывается от собственной красоты и легко проводит пальцами по его бородатой щеке.
— Подвезешь меня до машины? — странный вопрос. Он ее и на край света бы повез.
— Давай я тебя домой отвезу, потом в аэропорт, — предлагает Антон.
— Не стоит, тебе тоже еще собираться в дорогу. До “Зари” подбрось, пожалуйста.
Вот так время сказки кончилось и началась обыденность. Он еще попытался уцепиться за хвост убегающей нежности, шутливо спросив:
— Хоть номер телефона-то мне оставишь личный?
Но в ответ она лишь покачала головой:
— Зачем, Тош? В “Заре” меня и так найти не трудно при желании, а помимо — не стоит усложнять.
— Я, может, тебя с новым годом хочу поздравить смской, как положено у друзей, — в воздухе уже копится напряжение, хотя он еще пытается держать шутливый тон.
— Но ведь мы не друзья, Тошенька. С друзьями я не трахаюсь, — Богоров не сомневается, что она выбрала такое грубое при куче иных, доступных, определение, сбивая его романтический настрой, — не надо смешивать честную семью и ситуативной адюльтер в одном бокале шампанского.
Он злится и, что уж скрывать, обижен. Вытаскивает ее со стула, разворачивает в сторону спальни, где за открытой дверью отлично видна разобранная кровать и, прижавшись всем телом, держа за талию, отчетливо произносит:
— То есть для тебя все, что произошло — просто “трахаться”? Банальный секс на одну ночь? “Спасибо, Антон Владимирович, за своевременную поддержку и помощь?”
Пальцы больно сжимают кожу под одеждой, но Катя морщится не столько от силы его рук, сколько от слов:
— Нет, Тош, — тихо отвечает женщина, — будь все это так, можно и номерами обменяться. И поздравления с праздниками слать друг другу. Но не от тебя…
— Я не понимаю, — Богоров наконец обходит ее и оказывается лицом к лицу с этой странной женщиной.
Короткая, горькая улыбка на ее губах, скрывающая боль и от этого чуть кривящаяся:
— Тоша, поздравления — это хорошо, когда ты сам счастлив и желаешь, чтобы тот, кто тебя поздравил, тоже был в этот момент счастлив. Мне желать тебе счастья нового года с женой?! Думать о том, как хорошо вы празднуете и веселитесь?! А вечером, когда Маша уснет… пойдете продолжать вдвоем! И вместе ляжете в постель, — голос ее дрожит, срывается.
Он сгребает любимую в объятия. Молчит, не зная, как заставить ее забыть обо всем, что она только что сказала и, еще больше, о том, о чем промолчала. Конечно, хочется разуверить, что никакой постели и никаких продолжений празднований у него не будет. Не говорить же избитое “мы давно с женой не спим вместе”, хотя, если подумать, и правда — давно. Но они так редко видятся, что до сих пор это не было предметом размышлений.