— Ты меня только ради этого вытащила с летнего отдыха, Мейер? — морщится Радд, потирая седую бородку, — исправила бы сама. Я тебе прощу самоуправство. И потом, говорят, у тебя там вокруг льда бегает некогда любимый хореограф. Предложи ему.
Мужчина оборачивается и смотрит Кате в глаза. Она смущенно опускает взгляд на скрещенные руки. Андрюха Радд — проверенный товарищ, отличный постановщик шоу и прекрасный хореограф, с которым работается уже давно так, как с ближайшим родственником. И знает он больше, чем некоторые ее родственники.
— Дочку к нам привел, представляешь? — тихо удивляется женщина.
— Чего не представить-то? Хорошая дочка? — интересуется Андрей.
— Замечательная, — нежно улыбается Мейер.
Луч софита исчезает, погружая девушку на льду в сумрак и тут же вылетают три разноцветных пятна, подтягиваясь к замершей фигуристке.
— Годно свет сделали, — одобряет ее собеседник.
Катя соглашается. Ей тоже нравится новый мастер по свету. Творческий человек.
— Так чего девочка Богора? Хорошая, говоришь?
На лице женщины снова замирает нежная улыбка:
— Хорошая. Сашка на нее не нарадуется. Говорит, тело, созданное для фигурного катания.
— Дура ты, Мейер, — замечает негромко Андрей, — Не была бы дурой, это была бы твоя созданная для фигурного катания девочка Богора.
Катя морщится, будто у нее заболел внезапно зуб. Все эти разговоры о невозможных возможностях ее совершенно не радуют.
— Ну что ты несешь ерунду, Андрюх! Давно прожито и забыто.
— Слушай, — внезапно оживляется Радд, — а чего ты ему тогда не родила? Он таким счастливым щенком вокруг тебя вился, неужели не хотел детей?
Белый кабинет. Белая врач в голубой униформе. Холодный гель, который она стирает с живота. Белый лист направления на прерывание “по медицинским показаниям”.
— Вы, пожалуйста, не переживайте. Замершие беременности — не такая уж редкость. Тем более возраст у вас, — врач чуть смущается.
Молодая совсем. Екатерина ее лет на 15 старше. В возрасте этой девочки она и сама думала, что после 40 секса нет.
— У нас очень хорошие врачи. Все сделаем аккуратно. Если потом захотите, сможете еще раз попробовать.
С опозданием на полторы недели она приедет на сборы как ни в чем не бывало и приступит к работе, гоняя расслабившуюся банду. Тоша будет ворчать, что из-за ее вечной занятости, они не могли вместе отметить его день рождения.
— Радд, малые дети у пожилых родителей — это неэстетично в конце концов! — резко отвечает, отталкиваясь руками от бортика.
— А мне нравится, — хохочет Андрей, отъезжая от нее к чемпионке, которая закончила свою программу.
— Естественно, — в спину ему негромко произносит Катя, — на то ты и мужик.
За стенами ледовой арены, где готовится “Шоу Всех звезд Екатерины Мейер”, шальным солнцем выгорает в лето май.
Женщина снова опирается локтями о борт ледового овала и размышляет о несбывшемся.
Распорядись тогда жизнь иначе, может быть, на месте этой чемпионки сейчас кружилась бы их с Тошкой дочь. Ника. Да, она бы назвала девочку Никой. Победой их любви над властью времени. Но Ники нет и Николая нет. А после и Тоши не стало. Слишком уж жестко и безапелляционно время отвесило ей оплеуху тогда, в гинекологии, напомнив, что есть срок цвести, а есть срок собирать урожай. И ее цветение уже прошло.
По итогу получилось, что все — к лучшему. Появилась чудесная звездочка-Маша. Антон создал нормальную полноценную семью. Катя?! Ну, а ей положено спокойно и с благодарностью к небу уступать потихоньку место тем, у кого впереди больше дороги, чем пройдено, в отличие от нее.
Домик под Санта-Барбарой — напомнила она себе. И мечта неожиданно загорчила. Не хотелось никакого покоя, только было совестно признаться, что передумала она из-за Антона Владимировича, который воровато озираясь, проскальзывает в мужскую раздевалку, чтоб выйти на лед. И даже сомнений нет, что прячутся все от нее. Девчонки-тренеры тоже молчат как партизанки, чтобы не выстегала за самоуправство.
Эту смешную сцену Екатерина застала около месяца назад совершенно случайно, когда сама выходила со льда, закопавшись в каких-то срочных телефонных делах почти на пятнадцать минут по пути от коробки до дверей девчачей раздевалки. Одна замешкалась, другие поспешили. Накладочка и вышла. Получается девчонки ничтоже сумняшеся припахали к своей работе по старой памяти Тошеньку, а он, похоже, и не подумал им сопротивляться.
Первым порывом было — вернуться и выяснить все, но по здравом размышлении (ну, так она себе оправдала свой уход) решила, что хуже-то не будет.