– Вон там наш дом, а там клуб, а вон тот с синей крышей – бабы Маши. – Показывала девочка.
– Красивый дом. – Сказала Люба.
– Ну да. – Кивнула Валюша. – А вообще у нас дома, какие-то серые. Я люблю рисовать лес, полянки и ещё кошек с собаками. – Продолжала девочка.
– А людей? Людей ты любишь рисовать? – Улыбнулась девушка.
– Только красивых людей, тебя нарисую. – Абсолютно серьёзно ответила Валюша.
Возвращаясь, они прошли через местный магазин. Люба купила Валюше куколку и красивые белые банты, чем осчастливила ребёнка.
Половина столов уже стояли убранными, за остальными сидели, видимо близкие родственники. Ирина Сергеевна, Александр Иванович, их родители, тётя Галя и ещё две женщины тихо разговаривали. Тётя Маша предложила Любе выпить рюмочку, помянуть Витюшу. Девушка отказалась, сказав, что она нальёт себе с Валюшей по стакану компота. Одна из женщин, взяла Ирину Сергеевну под руку и увела в дом. Вернувшись, она сказала:
– Заставила Ирину выпить немного водки, двое суток не спала.
У Любы по спине побежали мурашки от взгляда Александра Ивановича. Она часто ловила на себе такие взгляды и умела ставить мужчин на место, но это, же был отец Витька…. Девушка спросила, нужно ли чем-нибудь помочь, но тётя Галя ответила, что всё уже сделано и велела им идти отдыхать.
Валюша взяла Любу за руку и повела в свою комнату. Все стены были увешаны картинами. Это были не детские рисунки, а настоящие картины. Здесь были пейзажи, натюрморты, портрет какой-то девочки, много кошачьих и собачьих мордочек. На мольберте Люба увидела карандашный портрет Витька, который полулежал в кровати и улыбался своей хитренькой улыбкой. Она изумлённо посмотрела на девочку и спросила, кто это рисует?
– Я. – Ответила Валюша. – Татьяна Семёновна говорит, что у меня талант. Я занимаюсь в кружке изобразительного искусства уже два года, и рисую лучше всех. – В голосе ребёнка не было ни грамма похвальбы, она просто констатировала факт. – Тут ещё, посмотри. – Девочка достала большую папку, в которой было много рисунков. Люба перебирала листы; берёзы на опушке, грибная семейка, поле пшеницы, одинокая сосна…. Один рисунок был очень интересный. На чёрном листе бумаги – розовый куст. Розы красно-жёлтого цвета смотрелись очень изящно.
– У нас в деревне таких цветов мало, этот куст растёт у Синельниковых, там я его и нарисовала. – Пояснила девочка. – Ещё там есть на белом листе, выглядит по-другому.
– Да, действительно. – Согласилась Люба, сравнивая два рисунка.
– На чёрном листе, я рисовала акриловыми красками, а здесь гуашью. – Продолжила Валюша и прилегла на кровать.
– Акриловыми красками получается ярче, а гуашью нежнее. – С интересом продолжала рассматривать рисунки девушка.
– Чаще рисую простой акварелью, но у меня есть и дорогая – Невская, мне её в школе подарили…. – Девочка заснула на полуслове.
– Умаялась куколка. – Подумала Люба.
Она досмотрела все рисунки и аккуратно сложила их в папку. Осторожно откинув одеяло, девушка переложила Валюшу к стенке. Когда Люба легла рядом, девочка открыла глаза, улыбнулась и сразу же заснула вновь.
Ещё долго, лёжа с открытыми глазами, девушка думала, как странно устроена жизнь. Из близких людей у неё были папа, мама, сестра Полина, Ёжики. Семёна к своим родственникам она не относила. Бабушка Глаша умерла, когда Любе было пять лет, но она помнила её добрые глаза и руки. Вся папина родня жила ни Украине и почему-то они не общались. У мамы в деревне жил брат с семьёй, к которым они иногда ездили в гости, но порой подолгу не виделись. В то же время Серафима Матвеевна стала близкой и родной, и Витя тоже, а теперь ещё и Валюша. Два дня общения с этим ребёнком и в душе у Любы нашёлся уголок для неё. Как бы хотелось общаться с малышкой, но получиться ли приезжать сюда. Начинается учёба, работа, домашние пациенты по вечерам…
Когда Люба проснулась, за окном было ещё совсем темно. Она попыталась заснуть, но ей это не удалось. Потерпев ещё немного, девушка решила идти на улицу, искать тот зелёный домик, который ей показала Валюша. На обратном пути девушка заметила, какие яркие звёзды на небе. Она остановилась и подняла голову, рассматривая небесные бриллианты.
Сильные руки обхватили её тело сзади. Они мяли её грудь, живот, одна опустилась вниз и скользнула между ног. Две-три секунды Люба была парализована, затем она стала вырываться, но их силы были не равны.
– Отпустите меня! Я буду кричать! – проговорила она осипшим голосом.
Александр Иванович, рывком повернул её к себе лицом и жарко зашептал:
– Дурочка, ну зачем же кричать? Наконец-то мы одни, знаешь, как тебе будет хорошо? Ты же хочешь, я знаю, хочешь! – Он дышал алкоголем, его мокрые губы она чувствовала на своей шее и груди. Руки девушки ослабевали, он прижимал её всё сильнее.