Через недолго вернулась Яда, и мы снова на чердаке сортировали, складывали в пучки, связывали, подписывали и развешивали на сушку календулу. Она внимательно наблюдала за мной, когда думала, что я не вижу, словно выискивала, то что недоступно обычному взгляду.
- Что-то не так? - Меня это немного нервировало, и я не выдержала, спросила прямо.
Она смутилась в ответ:
- Я чувствую в тебе похожую энергию. Уверена, что ты тоже ведьма. И то, что ты видела ведьмину тропу, это тоже подтверждает. Но я не вижу взаимодействия с травкой. Ты сама чувствуешь что-нибудь?
- Что например?
- Например, удовлетворение, удовольствие от такой работы? Может быть, тебя это наполняет энергией? Мне трудно объяснить. Но если ты это почувствуешь, то никакие слова уже не нужны. - Она мягко улыбнулась, ожидая ответа, а ее глаза будто наполнились смыслом и внутренним светом. Мне она сразу показалась намного мудрее своего возраста и своего статуса деревенского лекаря или травницы.
- Нет, ничего подобного не чувствую, но меня и не раздражает эта работа.
Кажется, что Яду этот ответ немного расстроил. Возможно, я ей понравилась, и она хотела бы научить меня тому, что знает сама, или взять в помощницы. Но ответа на этот вопрос я уже не узнала. На улице раздался быстрый перестук копыт, бряцанье упряжи, громкий и торопливый стук в дверь. Мы друг за другом скатились с лестницы и почти налетели на запыхавшегося Мирослава.
- Здравствуйте. Там Катя, дочь кузнеца, рожает.
- Так рано же ещё. Полтора месяца ещё ходить.
- Ей убраться в кузне отца приспичило, пока он в городе был, заказ отвозил, вот позавчера вечером, говорит, и началось.
- А чего сразу не позвали?
- Она думала сама разрешится, а сегодня отец прознал и меня сразу отправил за вами.
- Хоть у кого-то голова есть на плечах. - Яда за разговором не теряла времени даром, быстро складывала в кожаную сумку хирургические инструменты, завернутые в чистую ткань, травы, и ещё много всяких мелочей, при этом грозно сверкала глазами и вполголоса ругала ту самую Катерину. - Вот голова дурная. Сказала же ей, никаких тяжестей, никаких резких движений, чтобы доносила до срока. Себя не бережет, так хоть бы детей пожалела. Досталась же им безголовая мамаша.
С тем же бормотанием она вынеслась вместе с Мирославом на крыльцо. Он подсадил ее в седло и ударил коня по крупу ладонью. Яда почти мгновенно скрылась в облаке пыли.
Я молча рассматривала семнадцатилетнего богатыря. Он немного стушевался от моего пристального взгляда.
- Мир. - Напомнил свое имя.
- Я помню. - Сдержанно улыбнулась в ответ. - А что вдвоем на одном коне не уехали?
- Быстрее так. Да я и пешком дойду. Тут идти не далеко. Конь запряженный стоял. Не стал время терять.
- Может, чаю?
Хороший, добрый парень. Отчего же не угостить. Но он в ответ снова немного засмущался.