Грегг раздвинул языком губы Лили и провел по ее небу. Она почувствовала, как напряглись мускулы его спины, когда он опустил руки на ее талию, как иглы желания вонзились ей между ног. Горло ее пересохло. Она все еще ощущала на своих губах его шершавые губы. Потом губы Грегга чуть отстранились, и она услышала, как он прошептал ее имя. В постели его неловкость исчезла, но, как заметила Лили, опыта ему не хватало.
«Мне надо действовать не так резко», – подумала она и почувствовала, как дрожат его пальцы, осторожно проникающие в глубь ее тела.
«Все ли я делаю правильно? Не причиняю ли я ей боль? Господи, да где же это?» – одна за другой вихрем пронеслись мысли в голове Грегга.
Наконец кончики его пальцев почувствовали крошечный твердый выступ. Лили чуть слышно застонала.
«Нашел! – с облегчением подумал он. – Не надо спрашивать указаний».
– Скорей, скорей! – прошептала Лили, вздохом радости приветствуя появление его внутри себя. Тело Грегга двигалось ровными размеренными движениями. Кровать при этом пошатывалась и трещала.
Лили почувствовала, как она плывет, летит куда-то, словно начинается новая ее инкарнация. Его губы прильнули к бледно-голубой жилке на ее щеке. Эротический запах его пота стал ощущаться сильнее, когда Лили притянула Грегга к себе, словно желая завладеть им целиком, без остатка. Вздохи и стоны становились все слышнее в старинном гостиничном номере. Неожиданно Грегг почувствовал острую боль в спине.
– Проклятая тварь! – прорычал он.
Оказалось, что испуганный котенок сначала отсиживался под кроватью, потом перелез на ночной столик, а оттуда – на спину Грегга.
Грегг стряхнул котенка на пол, тот схватился за покрывало, и оно поехало вниз, накрытый им зверек отчаянно пытался добраться куда-нибудь по скользкому паркету.
Лили, присев на кровати, языком слизывала капли крови со спины Грегга, потом их тела соединились вновь.
– Лили, Лили, Лили, – шептал Грегг в такт движениям тела. И Лили поняла, что он уже не может остановиться, не слышит ни себя, ни ее, не чувствует ничего, кроме той волны…
Отчаянно затрещав, кровать развалилась на две части.
– А я думал, это земля разверзлась под нами, – сказал Грегг с улыбкой, вылезая из-под обломков.
Море было стальным, небо – темно-серым, извергающим на землю ливневые потоки.
– Сегодня нет никаких шансов выйти на лодке, – прокричал Грегг, стараясь заглушить шум дождя и моря.
– Интересно, почему вам, англичанам, больше всего удовольствия доставляет то, от чего становится сыро и холодно? – рассмеялась Лили.
– Будь справедлива, мы любим и то, от чего становится жарко, – ответил Грегг, целуя ее в холодные губы.
– О'кей, намек понят, давай возвращаться! Неожиданно из-за огромного валуна появился фоторепортер.
– Всего один кадр, Грегг, и скажи мне, кто твоя дама?
8
НАЧАЛО ИЮНЯ 1979 ГОДА
При виде фоторепортера Лили вся напряглась, но Грегг, приветливо улыбаясь, продолжал держать руку на ее плече.
– Пожалуйста, можешь сделать снимок, Эрик. Я сегодня свободен. А это Элизабет Джордан.
– Как идет работа над «спеар»? – Человек достал из старой потрепанной сумки замусоленный блокнот и приготовился записывать.
– Нормально. На следующей неделе мы участвуем в гонках в Сильверстоуне.
– Полагаю, что сэр Мальком на седьмом небе от восторга. Вы собираетесь участвовать в гонках Ле-Ман?
– Сэр Мальком действительно рад. Вопрос об участии в Ле-Ман решится в зависимости от результатов, показанных в Сильверстоуне.
К удивлению Лили, человек спрятал тетрадь, упаковал камеру и, кивнув на прощание, удалился.
– Прости, дорогая. Но, боюсь, что в некотором роде я – единственная знаменитость в нашем городе. Это был репортер из дорсетского «Эхо».
Лили вспомнила, как в постели он шептал ее имя.
– Грегг, ты узнал меня! – сказала она с упреком, опасаясь, что непрочное счастье ее сейчас смоет волной, как детский замок, построенный на песке: ведь Грегг солгал ей.
– Конечно, узнал, Лили. Ты ведь любому знакома так же, как член его собственной семьи. И любой тебя сразу узнает, как бы ты ни заматывалась шарфом.
Лили вздохнула:
– Я думала, у нас будет больше шансов наладить отношения, если ты не узнаешь, кто я.
– Я подозревал что-то в этом роде, потому что, в меньшем, конечно, масштабе, сам сталкиваюсь с подобной ситуацией. – Грегг помог ей спрыгнуть на песок со скользкого, отполированного дождем до блеска валуна. – Я ведь тоже лгал тебе, и по той же причине. Моя настоящая фамилия Иглтон, а не Темплетон.
– О, – воскликнула Лили. – Так, значит, это ты владелец гаража!
– Да.
– А что такое «спеар»?
– То сооружение, на котором я тебя чуть не сбил. Я автогонщик, а еще конструирую машины.
По светло-желтому, спрессовавшемуся от дождя песку они добрели до автостоянки, и Грегг помог Лили забраться в его черный «ХК 150».
– Я стал во главе «Игл моторз» в прошлом году, когда мой отец оставил этот пост. Дела фирмы катились под гору, но нам уже удалось несколько исправить ситуацию.
Они выехали из города и теперь мчались по просторной дороге, проложенной через поле.
– «Спеар» – новая модель машины, которую разработала фирма. Сначала мы изготовляем гоночный вариант, чтобы добиться максимального паблисити. Потом начинаем работать над серийной моделью. На ней-то ты меня и увидела в первый раз.
– Но ведь это была просто консервная банка на колесах! – Лили вспомнила свою первую, сотрясавшую все внутренности, поездку с Греггом. – А как эта машина будет выглядеть в окончательном варианте?
– Эта «жестянка» станет привлекательнее «порше» и престижнее «мерседеса». – Теперь они въехали в мрачный прибрежный лес. – В ней 800 лошадиных сил, и она может идти со скоростью 210 миль в час.
Они помолчали.
– А какого она будет цвета? – спросила Лили.
– Черного. Этот цвет нравится спонсорам. – Грегг свернул на проселочную дорогу. – Вся наша работа ведется сейчас на спонсорские деньги, а участие «спеар» в гонках для них – отличная реклама. В пятидесятых «Игл моторз» была одной из главных европейских фирм, – они выехали из леса и обогнули большой зеленый холм, – а мой отец одним из самых знаменитых автогонщиков, чемпион мира. Но славу не подашь на обед, Лили. Мне было примерно три года, когда отец обанкротился. Одно из моих первых впечатлений – то, как у меня отбирают трехколесный велосипед. Они вынесли из дома буквально все. И мне предстоит начать все сначала, вновь пройти весь путь к вершине. Как только я восстановлю доброе имя фирмы в кругах автогонщиков, я постараюсь вывести нашу новую спортивную модель на рынок. Очень возможно, что нам удастся получить правительственные субсидии. Но вначале я должен доказать, что действительно умею производить на свет стоящие вещи.
Дождь уже стих, а они все еще мчались в неизвестном Лили направлении – по аллее, идущей между двух рядов высоких вязов.
– Куда мы едем?
– Ко мне домой. Я живу за мастерской.
Мастерская «Игл моторз» находилась в цокольном этаже большого некрасивого дома из красного кирпича. Внутри просторных помещений мастерской стояло несколько черных гоночных автомобилей на разных этапах сборки. Грегг указал на одну из них:
– Эту только вчера покрасили.
– Да, она выглядит куда приличнее той, с помощью которой ты меня чуть не угробил, – улыбнулась Лили, оглядывая салон машины.
– Тут есть одна особенность, – пояснил Грегг, – она может двигаться боком, подобно крабу, чтобы легче было маневрировать в городе. – Он любовно провел рукой по крыше автомобиля и распахнул перед Лили дверь.
«Машина для мужчины – объект сексуальной привязанности, – подумала Лили, – в то время как для женщины это всего лишь момент комфорта или символ социального престижа».
– Неплохо, правда? – спросил Грегг.
И Лили вдруг остро ощутила, что влюблена в человека, который влюблен в машину.
– Эта модель «спеар» была снабжена пятым, гидравлическим колесом и компьютерным управлением. – Грегг сиял от гордости, как молодой отец. – Хочешь немножко прокатиться? У нас тут есть учебный трек.