— Не петля, а одноточечный ремень. Для этого пистолета пулемёта в самый раз. Он действительно для скрытого ношения подходит и накоротке по оборотистее будет. Подготовлю и снаряжу сразу по паре магазинов. Как бы соглядатая у нас не было.
— Не должно быть. В бригаде все из пьяной партии.
— За хорошие деньги да правильные посулы, человека можно купить дёшево!
— Можно. Но у нас все на виду и никто никуда не ходит. Если есть кто, скоро узнаем. Главное момент не упустить и не опоздать. У нас второго шанса не будет. Ты набивай все магазины, пару тройку дней пружины не сядут. Главное чтобы в нужный момент было чем стрелять.
В этот момент нас потревожили и разговор пришлось прервать.
Сегодня дорога всё более забиралась на север. Вдоль реки стеной стоял самый натуральный лес из высоких длинноствольных деревьев, вдоль которого паслись стада полезных и вкусных антилоп. Вокруг резко произошла смена климатической зоны и соответственно пейзажа с пустынной прерии на лесостепь с множеством небольших рощ и перелесков. С каждым десятком километров деревья всё ближе приближались к дороге пока, наконец не окружили её.
В тени деревьев практически не было травы. Корни и коричневая сухая земля были укрыты толстым ковром прелых листьев. Специфический запах этого леса ворвался в кабину словно удушливый газ потерявший силу.
Дорога часто петляла, отчего скорость конвоя сегодня была не больше сорока километров в час. На последних километрах было хорошо видно, что за дорогой ухаживают. Полотно дороги местами было обнесено канавами с импровизированными трубами из уложенных поперёк дороги охапками толстых брёвен. Так мы и ехали до самой темноты пока не выбрались к самым предгорьям на границе леса и скальных осыпей. Река или её приток шумела в сотне метров от стоянки. Тянуло сыростью и прелым запахом древесной гнили или плесени.
На старой делянке лесорубов была заранее расчищена площадка для нас. Стоянка с севера была ограничена широким горным ручьём с холодной, чистой и вкусной водой, из которого были пополнены запасы питьевой воды.
Дорога без отдыха утомила до состояния полного безразличия к происходящему. Многие ходили чесались и воняли немытыми телами. Все словно автоматы заправляли машины, сдавали оружие и шли на ужин. Попытки помыться в ручье, так и остались попытками. Холодная вода отбивала желание сразу. Греть воду ни у кого не было сил и желания.
Тревожное ожидание неприятностей не давало спать, от чего ночью я вышел из палатки и долго сидел пытаясь в ночном тумане разглядеть звёзды. На стволах деревьев окружающего леса фосфорным светом мелькали огоньки ночных насекомых.
— Не спится? — неожиданно для меня спросил тихо подошедший дядя Коля Гуккин.
— Есть такое.
— И мне беспокойно. Как баранов на убой ведут. Всё хорошо и гладко лишь бы мы не подумали оглобли обратно завернуть. Далеко мы забрались. Главное всё тайком делается.
— Вы молодые смотрите, чтобы нас на какой-нибудь стоянке от наших машин не отжали. Беда будет. И разделяться нам нельзя, сразу всё порушится. Поодиночке нас схарчат и не подавятся.
Нда про это я не думал. Совсем. Действительно отожмут от машин и что с голыми руками на броневики прыгать? Порубят в раз из пулемётов, мы даже не сможем, «А» сказать. Надо раздавать оружие, чтобы скрытно носили на теле и не расставались с ним.
— Ты Николай завтра обрати внимание на завтраке — многие наши дергаными и злыми стали.
— Было такое дядя Коля на ужине.
— Нервничает народ ждёт нехорошего. С чего?
— Вот и я сижу и думаю с чего и когда.
— Может по кофею, а Коленька?
— Давайте все равно не заснуть.
Сижу размышляю, а в голове пустота. Мда влипли. Плана нет и невеликий жизненный опыт кроме того, что нужно бежать, ничего не подсказывает. Завтра короткий автоматик возьму и бронежилет одену. Гранаты нам нужны всем кто умеет пользоваться! Василий пусть раздаст. Утром переговорю с ним, что он думает по этому поводу.
Попили кофе, посидели и обсудили огоньки в лесу.
— Не факт что это насекомые. Гнилушки разные тоже могут светиться и грибы. Не хороший лес совсем чужой. Быстрее бы его проехать. У меня от этого запаха голова заболела.
— Мне тоже эта вонь не нравится. — поддержал я Гуккина.