Смотри вон туда охрана и Патруль поехали.
Неожиданно по рации раздалась команда на нескольких языках:
— Всем лёгким машинам сопровождения встать в охранный ордер конвоя. Справа и слева от колонны начали выезжать метров на сто от дороги машины охраны и частные легковые автомобили.
— Коля смотри вон там.
— Где?
— Там вон два куста и кто-то бежит.
— Вижу.
Действительно бежит. И не кто-то, а огромное стадо испуганных взрывом животных. Черная полоса стала увеличиваться, превращаясь из отдельных силуэтов в живую волну цунами.
Видимо кто-то опытный сообразил и по рации дали команду всем завести машины и подать звуковой сигнал.
Саня, торчавший рядом со мной, перепрыгнул на своё место и выполнил поданную команду. Машина взревела двигателем, и дальше всё утонуло в какофонии звуков, к которым добавилась частая стрельба так неосмотрительно выдвинутых в сторону угрозы легковых машин.
Неотвратимо надвигающаяся масса животных неохотно начала сворачивать в сторону головы колонны. Живая масса крупных копытных похожих на земных зебу буквально в паре метров мчалась перед жидкой цепочкой машин ордера охранения, внутри которых сидели белее мела их водители и пассажиры. Вибрация от тысяч проносящихся мимо нас животных буквально раскачивала у нас землю под ногами, а гул их топота перекрыл шум издаваемый техникой.
— Сколько же их. Твою мать! Коля смотри вон там крайнюю машину, похоже, затоптали.
Неожиданно для меня с улицы закричал Воробей, стоявший у моей двери и показавший рукой, куда-то назад.
— Саня ты, что там делаешь? Сядь в машину придурок.
В рацию опять подали команду на нескольких языках:
— По животным не стрелять. Не допускайте завалов, чтобы стадо не повернуло. Стрелять всем в воздух.
Многие поняли команду буквально и из машин начали хлопать выстрелы.
Стадо в облаке расползающейся пыли, начало откатываться нескончаемым потоком в глубину саванны. Постепенно редеющая масса животных отодвинулось от дороги метров на четыреста.
Снова ожила рация:
— Доложить о потерях техники и людей.
Вот тут мы и узнали, что стадо, пробежавшее мимо нас, раскатало до состояния железного блина две машины. Сколько человек погибло, сказать определённо никто не может. Поток животных захлестнул легковушки, которые пропали из вида за секунды навсегда.
Настороженные мы стояли ещё почти час, до возвращения маневренной группы Р.А и броневика Патруля. Подали команду к обеду и на оправится. Готовность к выходу через тридцать минут.
До глубокой темноты мы двигались без задержек. Непредвиденно конвой упёрся в препятствие из недоразумений. Колонна замерла, не доехав самую малость до места отдыха. На подготовленной площадке в полном беспорядке расположились уехавшие рано утром частники. Передовой дозор до прибытия конвоя не смог урегулировать вопрос первенства и прав на занятую территорию. Сейчас для разворачивания лагеря их было необходимо сдвинуть в сторону. За вялые попытки качать права уставшая охрана едва не набуцкала охамевших попутчиков по рёбрам.
Скорый ужин и быстрое обустройство палаток для меня прошли в полусонном состоянии.
Раскладная койка, ставшая уже родной и любимой, наконец приняла в свои объятья с жалобным скрипом немытое тело.
— Завтра сменю бе…
Сон это яма, в которую мы сбрасываем сознанье. К утру, этот диктатор вновь добирается до наших мозгов.
Я впервые проснулся здесь от холода. Рывком словно вынырнул из нави, давящей со всех сторон ледяной ртутью небытия. Аах-х! Фу. Тяжело дыша, я с трудом осознал, где нахожусь.
Выскочив из нашего шатра по надобности, я попал в царство сырого морфея. То ли от зябкости, то ли от молодости часть организма настойчиво и твёрдо показывала направление к туалету.
Кругом был холодный туман вязкими плетями серой мглы протекавший среди техники и палаток в абсолютной тишине.
Тишина! Тишина после стрёкота, криков и прочего африканского шума местной саваны по ночам пугала своей неопределённостью. Единственное, что её разрушало это звук биения моего сердца и шум струи бороздившей сухую землю. Слив воду и не залив антифриз, я остался один на один со стуком в груди и липкой глухотой в ушах. Мир вокруг не замер, а словно убегал, рассекая потоки тумана, и мне вдруг стало неловко его потревожить, своим невместным копошением.
По спине вдруг обдало морозом. По коже царапая нервы, пробежала волна страха. Тело, подчиняясь рефлексу, влило в ноги свинец, а в душу панический ужас моего положения. От испуга я перестал дышать. Нечто огромное смотрело из темноты. В этот миг я был уверен, что подал горячую воду, в пустой в кран.