— Я всего хочу с тобой, сладкая. Я не знаю, буду ли я хорош в этом, но если ты этого хочешь, то и я тоже, — честно отвечаю я.
Несколько слезинок падают из её глаз, пока она пристально смотрит на меня, так, как будто я её мир. Её золотисто-зеленые глаза мерцают с любовью и признательностью.
— Ты будешь лучшим отцом, — заверяет она меня. — Я люблю тебя так сильно.
— Не так сильно, как я люблю тебя.
— Спасибо, что обсудил это со мной. Адам никогда не разговаривал о семье или нашем будущем, кроме работы. Я знаю, что это рано для нас, но хорошо осознавать, что мы одинаково мыслим.
Адам — гребаный ничего не стоящий кусок дерьма. Я был с Эмили в течение нескольких недель, и я хочу этого до конца моих дней. Я могу пойти на компромисс и сделать любые уступки, которые необходимы, чтобы всё получилось с ней. Тот факт, что Адам не мог сделать это, говорит мне, что он больший идиот, чем я предполагал. Я счастлив, что он слепой засранец, поскольку его потеря стала моим лучшим выигрышем.
— Ты всегда можешь поговорить со мной, сладкая. Я могу не всегда поддержать беседу, но я всегда буду слушать.
— Я не давлю на тебя, не так ли? Этой весной многое свалилось на тебя. Что-то в разговоре с моим папой заставило меня задуматься о том, чтобы стать родителем. Мне не хватает моей мамы так сильно в это время года. Но впервые мне не грустно. Я счастлива от того, что у меня есть ты и Коди. Я держала в себе так много, с тех пор как она умерла. Я никогда ни с кем не проводила время, кроме Джордана и только потому, что он безжалостный. И сейчас я живу… хорошей жизнью, и я хочу разделить её. Я не собираюсь сделать что-то глупое и заманить тебя в ловушку или что-то типа того. Не думай так. Я не сумасшедшая. Ты можешь контролировать мои противозачаточные, если хочешь. Я могу принимать их перед тобой и высовывать язык, как это делают в кино. Но каждый раз затем ты видишь, что человек спрятал свои лекарства. Хотя я не знаю, как это сделать. Так что не волнуйся. Или если ты хочешь использовать презервативы, мы тоже можем. Я не буду делать в них дырки. Такое возможно? Я думаю, что да — но это выше моего понимания. Я не хочу обманывать тебя. Я не буду этого делать, — сбивчиво заканчивает она.
Я ухмыляюсь на её тираду, хотя она и бесит меня. Эмили действительно думает, что я не доверяю ей? Если она хочет детей, я дам ей детей. Если она хочет замуж, я встречу её у алтаря. Если она хочет, чтобы я отвез её на луну, я куплю ей космический корабль. Я сделаю что угодно… всё, что угодно.
— Ты — бесишь меня Эмили, — рычу я, наклоняясь к её лицу. — Я доверяю тебе. Это дерьмо не дается мне легко, так что не сомневайся. Ты хочешь забеременеть, и все, что ты должна сделать, — это сказать мне об этом. Я буду наслаждаться практикой. Ты хочешь прекратить принимать противозачаточные сегодня — прекрасно. Ты хочешь подождать несколько месяцев — я не против. Ты хочешь четырёх детей, тогда мы должны начать, чем раньше, тем лучше.
— Прошло всего несколько недель, — виновато произносит она.
— И? — парирую я с поднятой бровью.
— Я боюсь, что отпугну тебя.
Вот и всё. Я, бл*дь, закипаю. Я внезапно встаю, заставляя её взвизгнуть. Я держу её на руках, пока следую вверх по лестнице, избегая гребаной ухмылочки, размазанной на лице Джордана. Эмили молчит, пока я двигаюсь, цепляясь за мои плечи.
Я пинаю закрытую дверь, заставляя стены вибрировать от силы, которую использую. Эмили подскакивает, но всё ещё ничего не говорит. Я кладу её на нашу кровать и поворачиваюсь спиной, расхаживая туда-сюда несколько раз. Я должен успокоиться. Я должен дышать.
— Извини, — шепчет она, и я ломаюсь.
Я поворачиваюсь и реву:
— Прекрати, бл*дь, извиняться!
Эмили не вздрагивает. Она сдерживает себя, наблюдая за мной с края кровати.
— Ты думаешь, я слабак? — рычу я.
— Нет, — немедленно отвечает она.
— Ты думаешь, что я — трус?
— Нет.
— Ты веришь в то, что я люблю тебя?
— Да.
— Ты, бл*дь, представляешь на сколько?
— Да.
— Нет, ты, бл*дь, не представляешь. Если бы это было так, то ты никогда бы не беспокоилась, что можешь отпугнуть меня. Я сказал тебе, что никогда не отпущу тебя. Я имел в виду это дерьмо. Я всё ещё имею это в виду, и я имею это ещё больше в виду теперь, чем в первый раз, когда я это сказал. Время — иллюзия, Эмили. Я потратил восемь лет в клетке, и это походило на десять жизней. Я провел шесть недель с тобой и это ощущается так, как будто прошла секунда. И в этой секунде я испытал больше жизни, чем у меня было за всю мою жизнь, которую я упустил. Я не Адам, бл*дь, Уоррен. Я — мужчина. Я плохо веду разговоры, но я стараюсь показывать тебе каждый день, что ты значишь для меня. Если я не делаю это правильно, ты должна сказать мне об этом. Я сделаю лучше. Но не задавай гребаный вопрос, что я чувствую к тебе. Я — ничто, если я не с тобой. Ты вернула мне жизнь.