— Адам хотел, чтобы я бросила свой магазин, — жалуется она.
Теперь я ослеплён яростью. Я должен убраться от неё, прежде чем скажу что-нибудь, о чём я пожалею или разобью своим кулаком каждую стену в доме.
— Я рад узнать, что ты такого, бл*дь, высокого мнения обо мне, — усмехаюсь я.
— Я не говорила, что ты такой же, как Адам.
— Нет, но ты наказываешь меня за его лажу.
— Я устала, Гаррет, — произносит она печально. — Я знаю, что ты не Адам. Извини, что борюсь с тобой. Я просто чувствую себя перегруженной всем сегодня. Я не знаю почему.
Я расслабляюсь немного, когда сожаление распространяется по её лицу. Я никогда не видел её такой. Немного обеспокоенности в легкости Эмили. Что-то тревожит её.
— Что происходит с тобой? — рычу я, наклоняясь вниз, прежде чем подхватить её на руки с пола и разместить на своих коленях на краю нашей кровати.
— Я не знаю, — лжет она.
— Эмили, — ворчу я.
Это — только её имя, однако оно устанавливает связь такую как мне необходимо.
— Я думаю, что беременна, — шепчет она.
— Хорошо.
Я жду, пока она скажет что-нибудь ещё об этом. Она не принимала противозачаточные почти шесть недель. Я не удивлен, что она залетела. Таков был план, в конце концов.
— Я испугана, — хнычет она, делая вдох у моей шеи.
— Чем?
Я пробегаю пальцем вверх по её позвоночнику, пробуя успокоить её, пока оставшаяся ярость просачивается в мои яйца.
— Всем. Если я не буду хороша в этом. Если я заболею, как моя мама. Что, если я сумасшедшая мамаша, и наш ребёнок, в конце концов, возненавидит меня? Что, если я буду подавлять его или её, и они превратятся в серийных убийц? Что, если я не смогу остановить словесный понос и буду постоянно смущать их? Если это слишком рано для нас. Что, если ты решишь, что ты не хочешь меня, когда я буду толстой и капризной? И есть кое-что о какашках. Я точно не помню, но помню что-то о какашках и рождении с урока развития детей со средней школы. Что, если тебе придётся увидеть мои какашки? Это ужасно, Гаррет. Ты никогда не будешь смотреть на меня так же. А когда Джордан узнает, что я покакала публично, он будет дразнить меня этим всю оставшуюся жизнь, — на половину плачет, на половину стонет она.
— Сладкая, — пытаюсь я сказать, стараясь не смеяться над ее болтовней.
— Не смей смеяться надо мной, Гаррет Шарп, — предупреждает она, смотря в мои глаза.
Я не хочу, но хихикаю. Это забавно. Она смешная.
Эмили ударяет меня в грудь несколько раз, прежде чем сама начинает хихикать. Это мой фейерверк, быстро загорающийся в пламени и быстро шипящий теплым свечением.
— Ты хочешь, чтобы я ответил на те вопросы? — спрашиваю я, когда мы успокаиваемся, и я целую её, пока не перехватывает дыхание.
Она кивает. Я разворачиваю её на своих коленях так, чтобы она сидела верхом на мне, и обхватываю её мягкие щёчки, смотря в её очаровательные глаза.
— Ты будешь удивительной матерью. Мы не знаем, заболеешь ли ты так же, как и твоя мама. Я чертовски надеюсь, что этого не произойдет, но мы никогда не узнаем этого и мы не можем прожить наши жизни в страхе перед неизвестным. Наши дети будут, бл*дь, любить тебя и не станут серийными убийцами. Твоя болтовня, возможно, самая милая вещь в мире, и это будет смущать наших детей. Это будет хорошо для них. Это не слишком рано для нас. Мы решили, что мы готовы несколько недель назад. Доверяй этому дерьму. Мне насрать, если ты будешь огромная как дом и чёрт на колёсиках. Я люблю тебя, Эмили. Это не изменится. Я не имею понятия о какашках. Но если ты покакаешь, ты сходишь в туалет, и мы двинемся дальше. Ты принесёшь моего ребенка в этот мир. Главное, чтобы Вы оба были в безопасности и здоровые, и не важно, что ещё произойдет. Я не расскажу ничего Джордану и изобью его задницу, если он будет тебя дразнить этим, — заверяю её, потираясь своими губами о ее гладкую щеку.
— Спасибо, — шепчет Эмили, прижимая свой рот к моему.
Я перехватываю поцелуй, поглощая ее рот в нем. Пока она потирается бёрдами об меня, я рычу и переворачиваю нас, так что она оказывается подо мной. Я ласкаю её язык, облизываю и прижимаю к себе. Крошечная ручка Эмили запутывается в моих волосах, потягивая их, пока она выгибается навстречу ко мне.
Я не хочу ничего больше чем погрузиться в неё, но я хочу знать: беременна ли она. Она не уверена, так что предполагаю, что она не делала тест. Я проведу всю ночь похороненным в ней, независимо от результата.