– Ты, сука, ну, плыви сюда… – кричал рыбак, стрелком уж ставши.
Буль… – и аноним скрылся в пучине озера, и к берегу поплыл, несясь, как тот же карп, скрывавшийся от страшных крючьев донки.
И что же было в лодке? Ха! Конечно, женщина! К тому же и живая, но перевязанная накрепко верёвками и рот залеплен пластырем, к ноге привязан камень, потяжелее карпа, которого вытягивал стрелок.
Лет двадцать пять – решил рыбак. В могилу рановато. И развязал её.
Вскочила, отряхнулась и спросила голосом, в котором страха нет.
– Где он, ублюдок?
– Там, – рукою указал стрелок. – Уплыл как угорь. Берданки испугался, под пулями полазить не схотел. А зря, давненько я охотой не промышлял. Всё рыба, рыба… Видишь, вон лежит, кило под сто.
– Под сто?
– Ну да.
– Ну ладно, дело это ваше, спаситель мой. Что вам должна?
– А что ты можешь?
– Могу я всё, как женщина, конечно… Но и не только как она… Поплыли к берегу, ублюдка того нет уж. Характер его знаю, тот ещё… Гигант страстей и действий. Забудь о нём. Пойдём ка, разведём костёр, продрогла я от этих пыток мокрых.
– Он кто тебе, любовник или муж?
– Он мне подсобный кролик, и не более. Прошу тебя, не стоит говорить о нём. Я зло своё могу и не сдержать, и вылить… Да куда попало. Его то нет, он убежал молиться. Он любит это делать натощак.
Костёр трещал сосновой ветвью, и дым навис над камышом. Рассвет не наступил, но скоро лучи светила развеют прелесть ночи, подпорченной немного маньяком, – так думал он, рыбак–стрелок, мечтательно в огонь глядевший…
– Тебя как звать?
– Мария Магдалина…
– Неплохо зазвучало в час молитвы, когда крестили Машу…
– Да, неплохо…
– А как тот парень, что любить тебя хотел в воде?
– Апостол Савл иль Павел, всё одно…
– А странно он зовётся, верно? Из Библии он имя взял? Ох, сильно верующий парень… Под Павла шарить, смелым надо быть…
– Да это он и есть… А после свадьбы, моей с Иешуа, рехнулся, и пытается лишить возможности пожить на свете… Хотя лишь в ночь могу я телом быть. Ну, как и Савл, он тоже не реален вполне при Солнце… Ну, а ночью, мог подстрелить его, однако… Молодец, Стрелок… И пули твои быстры… На свадьбе в Канне тоже был стрелок, тобой лицом… Да может это ты и был? Не всякий помнит даже день вчерашний, не то, что тысячами лет прошедшие следы.
– Однако, ты красива…
– Правда? Спасибо мой стрелок, дай об тебя погрею своё сердце, измученное тысячами лет хождений по безмолвию…
И обняла Стрелка по–женски, страстно, целуя грудь его с пыланием пожара.
Стрелок не смог желанье удержать. Мария – женщина, ещё какая! А что там кто–то говорит про мир иной, то пусть болтает, они не против очередную сказку рассказать о Жизни, Смерти или Середине, что между ними пролегла и не даёт покоя тем, кто жертвой стал, неведомо кого.
И страстное совокупленье длилось долго… Гораздо дольше, чем Стрелок мечтал… Рассвет мелькнул, она поцеловала Его, и с радостью сказала, улыбки не скрывая и не пряча.
– Стрелок, ты спас меня! Спасибо! Но спас ты дважды… Теперь, мужчину поимев земного, я снова весь миллениум пройду свободно, гордо , неисповедимо… Ведь мир моих врагов громаден! А ты ж мой друг теперь навеки, и перед смертью вспомни обо мне… Я отзовусь, отныне я с тобою и Савл не в состоянии помешать нести мне то, что нужно… На что обречена… Прощай Стрелок! Прощай… Ты и рыбак, однако… А это знак хороший!
Она исчезла с первыми лучами солнца. Она исчезла как порыв ветров. Она исчезла, унося с собою величье Вечности, которую несла.
… Ночное озеро сверкало отражением небесных сил…
Троянские кобылы
- А ваапще, зачем нужны мужчины? Чтоб трахать нас своими волосатыми телами? Не очень эстетично, мне и не эротично даже… – сказала тощая красотка с огромными грудями, покачивая изящной ножкой и попивая из бокала что–то.
- Возможно, ты права, – ответила другая. – Но Темой обойтись я не всегда могу. Не знаю, почему… Иногда тянет что–то поменять, сменить… Да, это так. Но… Пятьдесят на пятьдесят, наверное…
- Ты просто Би, и удивляться нечему, – сказала тёмная брюнетка, блеснув горящим взглядом. – По мне, так лучше члена помощней и нет забавы. Но только натурального! Резиновые фаллосы мне не по нраву, как платья из синтетики.
Все трое восседали в ресторане и ждали одного мужчину, на пару с женщиной, для определённых дел и договора, с делами связанного этими.
- Ага! Идут! – сказала та, что в Теме. – Она вОбще-то ничего, но он какой–то странный… Мда, что только не претерпеть во времена рабочие!
- Всё это чушь, – сказала та, которой взгляд горит. – Мужчина он, что надо! По крайней мере, мне.