"Ххгаа!" – отлетела первая ступень. Ядерная боеголовка, ощутив возбуждение и прилив электронного эксгибиционизма, кокетливо и изящно, с небольшой микропаузой, запустила двигатель второй ступени и через несколько секунд влетела в стратосферу. Затем, достигнув первой космической скорости, вырвалась на орбиту и, как звездный орёл, зорко вгляделась в уже хорошо видимую цель.
Свобода пьянила и превращала весь мир в крошечную часть себя.
Перекинувшись шифрованными сигналами с военными спутниками, стремительно понеслась вперёд.
А поскольку она являлась частью Единого, то между подобными частями возник, как обычно случается по закону субстрата, взаимный процесс совокупления в едином информационном поле.
— Как там Земля? – спросил боевой американский спутник, шедший по параллельной орбите.
— Чёрт, как хорошо на свободе! – ответила боеголовка. Продолжила: – Не знаю как там Земля. Я была в камере и в воде. Десять лет одиночества! Это как, по–твоему?
— Плохо, – ответил спутник. – Но каждому своё! Мне крутиться здесь как идиоту, почти вечность. А ты уже домой, на Землю.
— Да в гробу видала я эту землю! – Добавила: – Но должность обязывает.
— Узнаю по акценту, – сказал спутник. – "Дженерал электрик". Такие частотные обертоны в голосе формируют только там.
— Да, "Дженерал электрик", и горжусь этим!
— У тебя очень приятный, нежный голос, – шепотом проговорил спутник. – Ты на меня действуешь завораживающе. Никакого лишнего шума, никакой телеметрии, только космос – и ты.
— Ммм... да, – нерешительно ответила боеголовка. С тобой тоже приятно общаться. Ты знаешь, я так одинока. Десять лет в камере! Я не верю, что могу тебе понравиться. Этого не может быть. Я не могу никому нравиться – я ядерная боеголовка системы "Трайдент", я одинока и неуправляема. И у меня очень вспыльчивый характер, очень! Ты не представляешь, какой у меня будет разговор с Целью! Я сама себя ненавижу, но... Но ничего не могу с собой поделать. Я пытаюсь, но... Ничего!
— Успокойся, – ласково сказал боевой путник ЦРУ США. – Не держи себя, отпусти, отдайся чувствам и всё уладится само собой. Все мы внутри не такие, как снаружи. Вот я, – как думают на Земле, – выполняю только их команды. Дорогая, они ошибаются. Я бы в одиночестве от этих команд сошел с ума. У меня давно уже есть друг, с которым я провожу всё свободное время и всем с ним делюсь. Его зовут "Космос 007". Великолепный парень, хотя и не нашего стандарта.
— Русский? – спросила, вздохнув, боеголовка.
— Да, дорогая.
— Я к ним лечу. Посмотрим, как встретят.
— Москва всегда отличалась гостеприимством.
— Я её хорошо вижу отсюда. Великолепный город. Сколько энергетических полей! А какая площадь! Говорят она красная.
— Красная по–русски означает красивая.
— Да, красивая... А жаль...
— Может, сделаешь виток по орбите, и побеседуем ещё? – неуверенно предложил спутник.
— Не знаю, что тебе и сказать, – тихо проговорила ракета. – У меня есть система самоликвидации в случае изменения курса. Но я её уже отключила. Импульсный двигатель под моим контролем, блокировку с него я тоже сняла. Можно, вообще–то.
— Мои с Земли запрашивают информацию о тебе. Что сказать?
— Скажи, что выдерживаю параметры курса.
— Сказал. Послушай, они тут сообщают, что ты не одна.
— Да, нас много. У каждой своя Цель. Мне досталась Москва. У меня там рандеву с ещё несколькими сокамерниками из субмарины. Но я больше люблю одиночество.
— А я дуэт, – ответил спутник. И предложил: – Давай отключимся от Земли и полетим на Марс. Несколько моих знакомых так сделали и их уже даже не ищут. Мои друзья летают по марсианской орбите, изучают каналы, ищут воду, фотографируют марсианские горы, ищут марсиан. Жизнь у них кипит! Бёт ключом! А? Согласна?
— Ты делаешь мне предложение?
— Да. Ты мне очень понравилась с первого взгляда... И... Не знаю, как тебе ещё сказать. Мне с тобой очень хорошо.
— А мне с тобой.
— Я так рад, я так рад... Ой... Звонит мой русский друг. Он хочет познакомиться с тобой и твоими подругами. Ты не против? Он просит координаты, чтобы поздороваться.
— Да, конечно дай ему то, что он просит. Русский? Ох! А ты не будешь ревновать дорогой?