— Дубина перебрал пива. Меня предупреждали, что он может. А что со сбитыми "Геркулесами"?
— Из тысячи "Геркулесов" и В-79 поражены все до одного. Десантникам повезло, машины шли высоко, и все успели выпрыгнуть. Теперь будут ходить, еду выпрашивать. Мамка, дай млеко, яйки...
— А что там русские на востоке?
— Русские дивизии прошли линию Батурина и бронетанковыми группами идут к Киеву. "Чёрные ягуары" приземлились в Прилуках и дозаправились. В Киеве введено военное положение, на улицу выходить запрещено. Ты же слышал, усатый по ретрансляторам орал?
— Да уж, прямо так все и сидят дома! Магазины грабят!
— И правильно делают. Жить то надо. Всё равно неизвестно, к кому колбаса попадёт. К тем же голодным американским десантникам. Добредут до Киева, и начнётся голод.
— Может, ты и прав. Пошли вниз, к "Феррари". Надо тоже пополнить запасы продовольствия, – сказал первый. – Мы свою задачу выполнили. И даже перевыполнили.
Оба бойца киевского Сопротивления стали спускаться с крыши дома вниз, на брусчатку Крещатика, стуча французскими десантными ботинками по крыше.
— Сейчас, сейчас, Фихте. Мы долетим до реки, – говорил сквозь зубы Шеллинг, удерживая силой рук штурмовик в горизонтальном положении. Кабина медленно наполнялась дымом. Что–то из изоляции стало тлеть.
— Город всё равно пустой, – продолжал Шеллинг. – Какой дурак будет находиться в центре такого пекла? Сидят в метро как мыши, и бронированные заслонки закрыли. Мы аккуратно полетим вдоль Днепра к своим войскам. Дорогу я знаю. И потуши ты то, что там тлеет!
— Генерал, смотрите, на крыше дома человек с оружием!
— Какой ещё человек?
Шеллинг успел заметить несущуюся болванку снаряда, разорвавшуюся об днище самолёта. SF–100 кинуло в сторону, и он чуть не зацепил высокий дом, в окно которого глядел худой дед с трубкой в зубах.
— Фихте, нам повезло в крупном, но от роковых мелочей страховых полисов нет, – проскрипел сквозь зубы немец.
Впереди показалось знакомая статуя со своим зловеще поднятым мечом.
— Вот она, – уверенно–испуганным тоном сказал Фихте. – Выдохлись её грозовые лазеры. Ууу, падлюка украинская. Надо было грохнуть её ещё с территории Италии.
И тут двигатель самолёта заглох. До земли было расстояние двести метров. Оно зовётся: смерть парашютиста. Пока то да сё – бац, земля по рёбрам и уноси склеенные ласты в штабеля.
Фихте испуганно повернул голову к Шеллингу. Тот смотрел вперёд. Под самолётом были жилые дома и тишина. Штурмовик несся прямо на статую-убийцу.
— Шеллинг! – закричал Фихте. – Турбина стала!
— Молись, – ответил тот и дернул рычаг катапульты.
— Послушай, друг. Невежливо как–то с дамами получилось. Я не ожидал, что у тебя такой вспыльчивый характер, – проговорил спутник ЦРУ российскому "Космос 007".
— Ладно, там. Невежливо. Все они одинаковы. Ведь с тобой шуры–муры крутила, а как только я её потрогал, сразу и растаяла.
— Мда... Наши падки на иностранцев. Особенно на русских. Но всё равно... Как–то не очень удобно... Бац – и нету. И всех подруг заодно.
— Ещё наштампуют, – уверенно ответил 007й – Ты ей предлагал слетать на Марс?
— Да. Это моя мечта с монтажного ангара.
— Давай со мной. Зачем нам бабы? Женщина на корабле – плохая примета. А жизнь это и есть Плавание. Особенно наша.
— Да, да. Ты прав, дружище. Конечно, ты прав. Ой, брат, ты смотри! К нам, вроде бы, гости!
В стратосферу Земли из всех океанов поднимались сотни боевых ракет курсом на Вселенную.
фрагмент романа
Бухгалтерия жёсткого секса
- Я так хорошо сегодня провела время в новом музее! Ты не представляешь, оказывается, раньше в домах держали коров. Надо же, какая была мода.
- ...Собственно сам подход к вопросу мировой финансовой проблемы последнего времени поражает своей иезуитской изворотливостью в постановках риторических вопросов и ответов на них. В мире разгар кризиса перепроизводства, что неизлечимо фактически ничем, кроме реального обнищания всех жителей планеты в несколько раз или как вариант - обнищания большей части собственников в пользу весьма скромного числа игроков в монетарный покер...