истребителя! Ну что ж, катайте пассажиров, и то хлеб!»
Хорошо, что этот период длился недолго. Вместе с молодыми летчиками поклонником таланта Чкалова
был командующий ВВС Баранов. Он-то и распорядился в 1930 году возвратить его в военную авиацию на
должность летчика научно-исследовательского института.
В институте Валерию Павловичу удалось облетать не один десяток машин, от тяжелых
бомбардировщиков до скоростных истребителей. Здесь же он впервые встретился с известным пилотом
Александром Фролычем, которого в авиации знали как Сашу Анисимова. Этот высокий, стройный
летчик был первоклассным мастером высшего пилотажа. У Анисимова и у Чкалова находились свои
болельщики, которые каждый раз приходили на аэродром, когда те вели между собой «воздушный бой».
[62]
В 1933 году Валерий Павлович получает приглашение работать летчиком-испытателем авиационного
завода. С этого дня начинается самый яркий период в его жизни. Коллектив конструкторов, инженеров и
рабочих большого завода действует благотворно на Чкалова — летчика и человека.
Оправдывая доверие коллектива и сознавая свою ответственность за создание хорошего самолета, Чкалов
как-то заметно внутренне подтягивается, становится сдержанным и осторожным. Теперь он строго и
критически относится к полетам, не допускает напрасного риска.
Известную роль в этом сыграло отношение к Валерию Павловичу конструктора Поликарпова. По тому, как часто он заходил к нам на квартиру и до поздней ночи засиживался за разговорами, я видела, что
мнение Чкалова для него много значит...
2
Если сказать, что профессия летчика опасна, — значит ничего не сказать. Мы знаем не мало «земных»
профессий, в которых риск может повлечь несчастный случай. Дело не в самом риске и даже не в
опасности, а в том, что профессия летчика, как никакая другая, требует ежесекундно быть начеку. На
какое-то мгновение обостренное внимание ослабло — и катастрофа неизбежна.
За последние годы много написано о полетах Валерия Павловича, об опасностях, с которыми он
встречался: и не выходящая лыжа, и посадка на одно колесо, и отказ двигателя.
Мы жили на Ленинградском шоссе. Окно и балкон нашей большой комнаты выходили на аэродром, и мы
с сыном часто наблюдали за полетами «нашего папы». У меня при этом иногда больно сжималось сердце, а сын восторженно аплодировал.
После выступления на майском параде 1935 года Чкалова наградили орденом Ленина. Казалось бы, и на
службе теперь все хорошо, и жизнь «полная чаша», но Валерий Павлович снова мечтает, теперь уже о
дальнем перелете через Северный полюс в Америку. [63]
Вспоминается первый приход к нам Г. Ф. Байдукова. Они с Чкаловым недолго посидели, потом Валерий
Павлович пошел провожать гостя и долго не возвращался. Я выглянула с балкона на улицу и заметила в
сумерках две фигуры. Друзья ходили по аллее, о чем-то спорили, жестикулировали, иногда
останавливались друг против друга и смотрели на небо.
С этого дня Байдуков зачастил к нам, и поздние прогулки стали регулярными. По правде сказать, мне не
нравились «холостые» визиты Байдукова. Я знала, что он женат, и удивлялась, почему ни разу не пришел
с женой.
Иногда у нас появлялся стройный высокий молодой человек — штурман А. В. Беляков. И снова
начиналась конспирация, тайные беседы.
Но нет ничего тайного, что в конце концов не стало бы явным. Вскоре я узнала — конспирация эта
связана с обсуждением и подготовкой к дальнему перелету. Посвящен в это был Нарком тяжелой
промышленности Серго Орджоникидзе, который обещал летчикам оказать содействие при решении
вопроса в правительстве.
Перелет на дальность был разрешен. Но пока не через Северный полюс, а по территории Советского
Союза до Петропавловска-на-Камчатке.
Началась подготовка. Летчиков поселили вблизи аэродрома. Поглощенные работой, они забыли обо всем.
Все страхи, переживания и тревоги достались на долю жен. Кстати сказать, нам даже не разрешили
появляться на аэродроме. За время подготовки я видела мужа, может быть, раза два или три. Он приезжал
домой и быстро возвращался на аэродром...
К концу шел июль 1936 года. О дне вылета нам неизвестно. О том, что самолет уже поднялся и находится
далеко от Москвы, узнали только из сообщения радио.
Информации о перелете передавали часто. Выходя на улицу, я всюду слышала восторженные разговоры.
Имена трех летчиков не сходили с уст людей. А вскоре пришло радостное известие: «самолет
благополучно сел на острове Удд». [64]
Современники события должны хорошо помнить те дни. Полосы газет, радиопередачи были полны
рассказами о перелете. Печатались портреты авиаторов, а рядом с ними можно было видеть радушное
лицо простой русской женщины Фетиньи Андреевны с острова Удд, которая оказала друзьям
гостеприимство.
Летчики совершили сложный перелет. Погода не благоприятствовала. Им пришлось лететь в облаках, бороться с циклонами. Но, возвратясь домой, они шутливо рассказывали, что обратный путь им
показался более тяжелым. Нужно было садиться в Хабаровске, Красноярске, Омске и других городах.
Везде были встречи, митинги, на которых приходилось выступать.
Наступил день, когда самолет АНТ-25 должен был наконец сесть на московский аэродром. Дорога туда
была запружена народом, и иногда нашей машине трудно было пройти в этой стихийной демонстрации.
На аэродроме состоялся митинг, после чего мы отправились на прием к Наркому Серго Орджоникидзе.
Поездка эта выглядела поистине триумфальной. Машины летчиков засыпали цветами, слышались крики
«ура!».
Прием продолжался недолго, но был весьма теплым и радушным. Приятно было слышать не
официальные митинговые речи, а теплые слова уважения.
После перелета жизнь летчиков стала беспокойной. Приходилось выступать на заводах, в редакциях
газет, в школах, клубах и воинских частях. Валерий Павлович старался успеть побывать у взрослых и у
детей.
Но и в этом водовороте событий мечта о перелете через Северный полюс не покидала его. Снова
начались встречи трех друзей, вечерние беседы, прогулки.
И вот уже ширококрылый АНТ-25 в воздухе, а в нем те же три мечтателя. Они первыми преодолевают
неизведанные ледяные пространства.
Недавно я была в Музее Чкалова на его родине, где построен ангар и стоит знаменитый АНТ-25. Около
него лесенка-трап, та самая, по которой поднимались в кабину герои-летчики. А какая это маленькая
кабина! Смотришь на нее и невольно думаешь, как трудно было провести в ней без малого четверо суток
[65] в напряженной работе, почти в полусогнутом состоянии.
Этот перелет принес нашей авиации мировую известность. В Соединенных Штатах, в клубе
исследователей, есть большой глобус, где начертаны линии маршрутов великих первооткрывателей, таких, как Нансен, Амундсен, Вилкинс. Среди этих линий отмечен и маршрут АНТ-25. Чкалов
удостоился чести расписаться на уникальном глобусе...
* * *
Мне рассказывали о невольно подслушанном разговоре молодых летчиков. У них зашел спор о том, какую авиационную школу окончил Валерий Павлович. Один доказывал, что тот учился на Черном море, другой — под Ленинградом, третий — в Оренбурге. Все они были далеки от истины, но каждый хотел
считать себя «однокашником Чкалова».
А тут как-то ко мне позвонил незнакомый человек:
— Скажите, пожалуйста, здесь проживал Валерий Павлович Чкалов? Мне бы очень хотелось посмотреть, как он жил, если вы разрешите.
Я пригласила его и показала квартиру, фотографии. Яков Петрович Быков, оказавшийся шофером из