Снова замолчав, я вспомнила те далёкие, как будто из другой жизни, события, и медленно продолжила развивать мысль:
–Вокруг были драконы. Очень много драконов. Мы могли обратиться к любому, но Арх-Аир не стал этого делать, я на тот момент хоть немного верила только ему, так что тоже ничего не стала делать. А потом появился Топтон.
Садхор слушал, не перебивая, и сейчас лишь кивнул, подтверждая, что помнит его.
–Дух дома рассказал о пророчествах, о которых ты, кстати, продолжаешь молчать, а потом сказал, что с помощью моей крови можно дать Арх-Аиру живую оболочку. Я даю ему кровь, теряю способность понимать окружающих и...
И тут я замолчала, так и застыв с открытым ртом, потому что вот только сейчас поняла то, чего не понимала до этого. Арх-Аир пять лет провёл в моём мире, будучи татуировкой, он понимал все мои слова, значит, мой родной язык он знал. Знал! Но при этом, обретя человеческую форму в том доме, не понимал ни одного моего слова и сам же со мной на русском не разговаривал. Или просто делал вид, что не понимал, и специально со мной не говорил! Но зачем? К чему такие сложности, ведь теперь, когда у меня кольцо бабушки Оли на пальце, он со мной говорит!
–Катя, – позвал Садхор напряжённо.
–Я не понимаю! – Воскликнула я в полном бессилии понять уже хоть что-нибудь!
Растёрла лицо руками, пытаясь хоть так привести мысли в порядок, и с молчаливого одобрения Садхора рассказала о том, что поняла вот только что.
–Он знал мой язык. Не знаю, насколько это важно, но Арх-Аир понимал мой язык, при этом отказываясь на нём со мной разговаривать.
Было невыносимо горько от собственной неразумности. Это же очевидно! Почему я подумала об этом только сейчас? Почему не поняла этого ещё тогда?
Правитель драконов молча привлёк к себе, заставив уткнуться носом ему в грудь, крепко обнял и убеждённо заявил:
–Всё будет в порядке.
Мой недоверчивый хмык вышел приглушённым, но дракон услышал и его.
–Сейчас мы с тобой со всем разберёмся, накажем виновных, спасём невинных, а потом...
–Поженимся? – Предположила совсем не обрадованная этим я.
–М-м-м, – провокационное над моей головой, – первым пунктом в списке у меня шло «выспимся», потом «погостим в лесах Урии», там вообще много пунктов было, но твоё предложение нравится мне куда больше.
Глава 5.
А мне нравился он. Вот таким – добрым, нежным, с хорошим настроением и планами на «нас», а не на него одного, но касательно меня. Он нравился мне...
Я подняла руки и обняла Садхора в ответ, обвив руками его узкую талию. И прижалась так сильно-сильно, и зажмурилась почти до боли, с шумом втянув носом его запах – свежий настолько, что он буквально пьянил.
И прошептала:
–Я боюсь...
И замерла, напряжённо осознавая, что только что сказала.
Очень медленно Садхор отстранился от меня настолько, чтобы заглянуть в моё лицо, внимательно всмотрелся в глаза и очень мягко, нежно, вообще почти с любовью спросил:
–Чего, маленькая?
Его «маленькая» болезненно резануло что-то внутри, заставляя сердце сжаться и замереть. Говорить не хотелось, до рези в глазах не хотелось, потому что даже ещё не озвученные слова казались глупыми, наивными и откровенно неправильными, но... но...
–Катя, – тихо позвал Садхор, заставляя открыть вновь закрытые глаза и посмотреть на него.
Несколько удивительно было видеть всегда уверенного, решительного, могущественного даже на вид лорда с этим растерянным выражением лица. Но он справился с собой очень быстро, и посмотрел на меня так, что я невольно подумала: с ним не страшно. С ним как-то надёжно и тепло, и совсем не страшно.
–Я никогда не стану осуждать тебя или смеяться над тобой, твоими мыслями и страхами, – очень серьёзно проговорил он, продолжая неотрывно смотреть мне в глаза, а я слушала и верила каждому слову, – Если тебя что-то пугает или тревожит, ты всегда можешь сказать мне, и тогда мы со всем разберёмся, хорошо?
Я кивнула, просто не могла не кивнуть, и...
–Я боюсь, – шепотом начала я, – что ты не оставишь мне права выбора. Боюсь, что будешь принимать решения сам, не советуясь со мной и даже не ставя меня в известность. Я очень боюсь, что мы с тобой так и не сможем понять и принять друг друга. А ещё... ещё я боюсь, что открою тебе душу, а ты... уйдёшь.