Козодой
Расскажу необычный случай с козодоем; сентябрьским рассветом я со студентами брел поймой Суры, близ села Николаевки, на правом берегу реки. Ночь была холодной, трава еще серебрилась инеем, мы зябко поеживались. Вдруг одна девушка подняла с земли закоченевшего козодоя. Я объяснил, что, видимо, из-за холодной погоды пролетный козодой не нашел себе пропитания (ведь насекомые в такие ночи не летают) и погиб. Не неожиданно козодой сделал вздох и вновь впал в оцепенение. Это становилось интересным. Я вспомнил, что южноамериканских козодоев установлено явление спячки: в бескормный период птицы надолго становятся неподвижными. У них падает температура тела, резко замедляются все жизненные процессы. Но никто не знал, что на это способен обыкновенный козодой, встречающийся у нас в Европе.
Мы стали наблюдать за птицей. Она была по-мертвому холодной. Раз в две-три минуты делала глубокий вдох и выдох и вновь замирала. Прошел час. Солнце выглянуло из-за горизонта, и воздух стал быстро нагреваться. Вместе с тем и дыхание козодоя становилось все более частым и ритмичным. А около десяти часов утра козодой открыл свои большие глаза и, полежат еще некоторое время у меня на ладони, свободно, как ни в чем не бывало, взлетел. Значит, наши козюдои тоже способны впадать в спячку! Это же интересно. Если вы внимательно читали предыдущее, то обратили внимание на то, что теперь уже утро, светит солнце. И поэтому рассказ о ночных птицах надо прекратить.
Ни пуха, ни пера!
Сейчас мы побеседуем от охотничьих птицах. Шутливое пожелание охотнику перед выходом в поле "ни пуха ни пера" очень часто становится пророческим - возвращается он домой с пустым ягдташем. "Мало становится дичи", - сетуют охотники, и они правы. Мы уже с вами говорили о том, что в старину перепелов засаливали в бочках. Я листал охотничьи журналы столетней давности и находил в них
интересные документы о прошлом богатстве и в то же время о неразумном истреблении охотничьей дичи в наших краях. Так, из Краснослободска сообщалось в 1879 году, что "уток били нещадно до половины мая, на базарах продавали утиные яйца, и тем не менее осенняя охота была добычливой..." Другой автор из Симбирской губернии сообщает, что он один за осеннюю охоту добыл бекасов - 146, дупелей - 193, гаршнепов - 27, тетеревов - 3, вальдшнепов - 67, разной дичи - 100 и уток - 63, дроф - 1, гусей - 3. Подобных сообщений можно прочитать много. Спрашивается, нужны ли нам сегодня такие "успехи"? Нет. А вот чтобы охотничьей дичи было много в наших угодьях - хочется. Но нелегкое это дело устроить так, чтобы и охота была в меру добычливой, и дичи много.
Для этого сперва надо условиться в одном, а именно: современная охота - это не заготовка мяса, а спорт, причем спорт людей, любящих и понимающих природу, спорт выносливых и находчивых. Для настоящего охотника удачный фотографический снимок, сделанный им на тетеревином токовище, дороже жаркого из того же тетерева. Я нисколько не хочу утверждать, что стрелять дичь вовсе не следует. Нет, в разумных размерах, " установленные сроки, дозволенными методами охота с ружьем себя не изживет и будет доставлять многим удовольствие и в будущем. Но при этом нельзя бесконечно совершенствовать технику добычи, в то время как дичь остается, по существу, прежней. Иначе силы "соперников" окажутся слишком неравными. А где же в таком случае спорт? Когда человек охотился с помощью лука, не зазорно было целиться в сидячую или линную утку. Охотнику-спортсмену же с современным дробовиком в руках следовало бы "сидячих не бить". И тем более не стрелять по дичи с автомашин, моторных лодок. Такая "охота" уже типичное браконьерство, даже если у стреляющего уплачены членские взносы в общество охотников и стрельба ведется в установленные сроки. Увы, далеко не все это понимают, а потом удивляются, что "дичи мало".