— Ты весь сочишься ядом, Гай, — покачал головой Лоркан. — Однажды ловчие ландграфа Родольфа затравили ехидну... — Старик-крылатый знал, о чём говорил. Он служил главным ловчем попеременно у пяти ландграфов Брийстока — земли на берегу северного моря. — Маленькую такую ехидну. Так себе добыча, даже голову на стену не повесишь — стыдно. Но я никогда не встречал таких ядовитых тварей. Восемь собак из тех, кто осмелились приблизиться, сдохли на месте, и ещё полтора десятка не дожили до следующего утра. Доезжачие поднимали тушу в толстых кожаных рукавицах. Из бычьей шкуры такие делают. Потом долго болели — ладони почернели. Один умер. Значит, яд прошёл сквозь бычью кожу. Вот и ты, Гай, сочишься ядом, как эта ехидна.
Гай Даб-Гаммур хмыкнул.
— Я же сказал, что мне всё равно. Это игрушка Глора. Или зверюшка Глора. Как будет угодно Глору, наследнику Дома Чёрного Крыла...
Кеган попытался скрыть улыбку, явно наслаждаясь словами Гая.
Глору очень захотелось вытащить горящую головню из костра и ткнуть в лицо одному, а потом и второму. Но он сдержался. Крылатых и без того осталось слишком мало. Если они начнут убивать друг друга, то скоро мир станется совсем без бывших небожителей. Но ответить было нужно. Иначе эти двое будут донимать его до утра.
Однако едва Глор открыл рот, как Лоркан выпрямился, повернул голову влево. В то же мгновение в освещённый круг вступила высокая фигура в плаще с капюшоном. Кеган Даб-Оспра схватился за рапиру, но остальные крылатые уже узнали гостя. Кланки Даб-Игэн ап Таудх Бурое Крыло. Только он мог подкрадываться так неслышно. И только Лоркан, пожалуй, мог почуять его приближение.
— Приветствую тебя, Кланки, — невозмутимо проговорил Лоркан. — Ты наступил на камешек за два шага до часовни.
— Старею, — вздохнул вновь прибывший. — Теряю былую лёгкость шага. Приветствую тебя, Лоркан Даб-Омра ап Трэтх Жёлтое Крыло. Лет тридцать не виделись. — Он оглядел собравшихся. — Ещё не все...
— Садись, — кивнул Лоркан. — Ветчины хочешь?
— Не откажусь! — Кланки выудил из-за голенища кинжал.
На его поясе висел недлинный меч, широкий у крестовины и сужающийся к острию. Чинкуэда. Кланки владел им в совершенстве, хотя зарабатывал на жизнь тем, что учил танцам и хорошим манерам отпрысков знатных родов бескрылых. Ну, насколько хорошим? Смешно ожидать благородного поведения от существ, которые недалеко ушли от кистеухих свиней. Достаточно, если они научатся не есть руками всё подряд, а хотя бы изредка использовать нож и вилку, не сморкаться соседу в плечо, не пускать ветры в храме, не вытирать засаленные пальцы о волосы... Ну, ладно, о свои ещё так-сяк, а вот о волосы дамы, которую пригласил на танец на королевском балу, уж точно не стоит. Кланки ухмылялся и не слишком усердствовал, обучая юных балбесов, но они, глядя на его костистое, будто вырубленное топором, лицо и насупленные брови, неожиданно находили в себе и усердие, и жажду знаний.
— Кто метаморфа убил? — спросил он, глядя на Глора. И не дожидаясь ответа, добавил. — Отличная работа. Один точный, красивый удар и тварь отправляется на свидание с тем, кто её породил. Ты опасный противник, Глор.
— Я не дерусь с соплеменниками, — сказал наследник Дома Чёрного Крыла.
— Это правильно. Нас и так осталось слишком мало.
— А как ты думаешь, — вмешался Гай, — если все мы соберёмся и одновременно прыгнем в самую глубокую пропасть... Головами вниз... Сколько этот мир выдержит единоличное присутствие бескрылых?
— Хорошая мысль! — скривился Кланки. — Они пожрут сами себя, как метаморф метаморфа. Только какой смысл в мести, если ты не можешь насладиться её результатом? — Он принял у Лоркана кусок ветчины, насадил на кинжал. — Вся суть удачной мести заключается в чём? В том, что тот, кто мстит, должен видеть, что ему удалось достичь цели, а тот, кому мстят, должен понимать, что его несчастья не просто так. Иначе он умрёт, проклиная не мстителя, а судьбу. Зачем тратить силы на такую месть?
— Молодёжь... — вздохнул Лоркан. — Всё торопятся, торопятся куда-то.
Глор с трудом сдерживал смех. Уж кого, а Гая молодым трудно назвать. Но если Кланки и Лоркан так решили, то быть дядюшке Даб-Гаммуру юнцом до скончания времён. Вряд ли он в восторге. Вон как потемнел и без того смуглым лицом.
Но Гай, если и остался недоволен словами Кланки, то виду не подал. Он отвернулся к хмурящемуся Кегану: