Поэтому домой шли не весело.
Гусь пытался рассказать смешную историю о монахе и купчихе, но после удара губы его раздулись — ни слова не разобрать. Смеялся только он один.
6-10.
6.
Глору выпало сторожить сон и покой соплеменников под утро. Рассветные часы — самые трудные, когда так нелегко бороться со сном и так просто потерять бдительность. Но кого же назначать охранять ночёвку? Старики — Кланки и Лоркан — слишком уважаемы для этого, а молодёжи — Имону, Хеберу и Кегану — слишком мало доверия. Вдруг нападёт кто из нечисти, совсем разгулявшейся за полночь? Тем паче бэньши голосила всю ночь. Даже привычному к ночёвкам неподалеку от кладбищ и прочих мест, где охотится нечисть, Глору надоело слушать протяжные завывания, в которых ухо различало то голод, то злость, то радость. Последнее пугало особо. Все крылатые испытали облегчение, когда к часовне вышел Маэл Даб-Дохар ап Лэамх из Дома Красного Крыла. Он был напуган, настороженно озирался и рассказывал о преследовавших его чудовищах. Из рассказа Глор понял, что это были костегрызы и жруны — нечисть стайная, но некрупная и трусливая. Крались по обе стороны от тропы и шуршали сухим бурьяном. Но пару раз в чаще пробежал кто-то покрупнее. Если вислоухий вепрь, то опасно. А если горбатый, то пока ты не стал падалью, никакой беды он тебе не сотворит.
Нейс Даб-Флобел ап Крэхт из Дома Серого Крыла так и не пришёл.
Отыскав заброшенный склеп неподалеку от часовни, Глор нашёл укромное и достаточно сухое место, откуда мог наблюдать за подходом к тому пролому, который некогда был дверным проёмом. Несмотря на предосторожности, едва заметные отблески костра ещё указывали, что внутри кто-то есть. Уже очень давно он научился разделять сознание надвое. Одна половина внимательно следила за кладбищем, примечая любое движение и любой шорох. Вторая же вела внутренний разговор сама с собой. Слова, брошенные Лорканом: «Двести пятьдесят лет назад каждый из нас мог выбрать смерть. Но каждый почему-то выбрал жизнь...» не шли из головы.
Да, два с половиной века назад не погибших по какой-то причине крылатых поставили перед страшным выбором. Жить, лишившись крыльев и оставшись без счастья полёта, или умереть мучительной смертью. Являются ли те, кто выбрал безрадостную жизнь, предателями своего народа? Осквернили они память предков или нет? Долгие годы Глор искал ответ на этот вопрос и не находил его. Возможно, чтобы прийти к однозначному выводу, нужно было иметь разум мудреца и философа, а наследник Дома Чёрного Крыла им не был. Что он любил в юности и шагнув уже к возрасту зрелости? Развлечения и только их, если задуматься. Скользить в воздушных потоках, наслаждаясь полётом, преследовать крылатых тварей, играя с опасностью, состязаться в скорости с соколами, а в высоте с орлами, укрощать грифонов и приручать орлов. Любил упражняться с оружием, что потом и пригодилось, но уже в обескрыленной жизни. Любил музыку и стихосложение, но не считал себя достаточно искусным, чтобы самому писать стихи и сочинять мелодии, увлекался живописью, но не создал ни одной картины, которая бы удостоилась похвалы подлинных ценителей. Таким образом, искусством Глор наслаждался лишь как зритель и слушатель.
В войне он показал себя хорошим командиром, благодаря трезвому уму и холодной расчетливости. Отец его Ульв Даб-Шебха ап Срган Чёрное Крыло как-то сказал, что если бы все крылатые сражались, как воины отряда Глора, то они победили бы. Пустые мечты, конечно. И сейчас Глор понимал это особенно отчётливо. Крылатые были обречены изначально, едва началась война. Их переиграли не в тактике, а в стратегии. Магия бескрылых обрушила наземь летающие острова, ударив по тем силам, которые удерживали их в воздухе. Вместе с городами и замками разбилось всё культурное и научное наследие, создававшееся не одну тысячу лет. Не стало библиотек, не стало учебных аудиторий, не стало исследовательских лабораторий. Запасы оружия, припасы, необходимые для поддержания жизней и здоровья. Лекарские снадобья. Обереги, амулеты и прочие приспособления. Всё это кануло, разбилось о скалы, рухнув с высоты сотен футов. Как может сражаться армия, лишённая тыла?
Лишь пять замков оставалось в руках крылатых.
Два на Гранитных склонах на западе. Один — Башня Грифона — на юге. Один — Башня Кречета — на востоке, на полуострове Острый Нос. И одна, самая мощная и неприступная цитадель, на севере — Башня Орла, которой владел королевский Дом Белого Крыла. Все сражения и разворачивались вокруг этих крепостей. Крылатые проявляли чудеса отваги, но постепенно отступали, не в силах противостоять численному перевесу и неудержимому напору войска бескрылых.