Хотя Глор не сильно жаловал этих верховых животных, предпочитая лошадей, он признавал, что для дальней дороги гиппус выгоднее и удобнее. Он мельче, неприхотлив в еде — подвижная верхняя губа позволяла объедать листья с кустарников и молодые побеги деревьев. Вместо копыта у гиппуса лапа с четырьмя маленькими копытцами. Она широкая и поэтому в раскисшую землю зверь не проваливается, даже с грузом. Хотя в остальном гиппус похож на лошадь — грива, хвост, голова на длинной шее. Только ноги короче и брюхо потолще. Если бы удалось разжиться верховыми животными, дорога пошла бы куда как веселее.
— Терпеть не могу этих уродцев... — проговорил Кеган. Видимо его рассуждения двигались в том же направлении. — Будто на собаке едешь верхом.
— Потерпишь, — коротко ответил Глор. Хотел добавить, что здесь не перед кем красоваться, но смолчал.
— Лучше думай о том, как мы метки срезать будем, — будто бы вскользь заметил Маэл, но художник целый день молчал, хмурился и ёжился, если не считать внезапных восторгов от лесных красот.
— Что там думать? Потянем на соломинках, кому первому...
— Ты так просто рассуждаешь...
— Мы снова на войне, Маэл! — воскликнул учитель фехтования. — На войне нужно рассуждать просто и, главное, быстро. Я могу срезать и тебе, и Глору, если захотите. Потом между собой решите, кто будет срезать мне.
— Жаль, что нельзя без этого обойтись, — вздохнул Маэл.
— Можно, — вмешался Глор. — Ты же слышал слова Тигана. Но тогда ты должен совсем-совсем отказаться от магии. А ведь это трудно, не правда ли?
— Не легко, — кивнул художник. — Но и калечить себя как-то... обидно, что ли... Неужели Тиган не мог придумать другого способа.
— Да ты, никак, боли боишься? — хмыкнул Кеган. — Ты воевал? С бескрылыми в ту последнюю войну, я хочу сказать.
— Воевал! — ответил Маэл, глядя в сторону.
— Точно воевал? Кто командовал отрядом? Был ли ты в Цитадели?
— Я защищал Башню Кречета! А командовал обороной мой дед — Рудрак Даб-Дохар ап Лэамх Красное Крыло! Дом Красного Крыла стоял насмерть! «Умри, но не отступай!» — вот наш девиз!
— Что же ты тогда выжил? — ухмыльнулся Кеган.
— Прекрати! — не выдержал Глор. — В конце концов, выжил не только Маэл, но и ты, и я. Ты себе задаёшь те же вопросы?
Красавчик Кеган побагровел, скривил губы, готовясь дать отпор, но Глор опередил его:
— Давай не будем спорить на виду у двух десятков бескрылых. Они и без того пялятся на нас, как на заморскую диковинку. Тебе нужно излишнее внимание?
— Мне нужно, чтобы мои спутники уважали меня, а я уважал их... — прошипел Кеган.
— Тогда иди спокойно и не выставляй себя на посмешище перед низшей расой.
Учитель фехтования зарычал, но не нашёл слов, чтобы возразить. А что можно сказать, если Глор прав? Они стояли на половине дороги между лесом и воротами в изгороди, окружавшей поселение. Что могли подумать бескрылые, которые вне всяких сомнений уже давно заметили подозрительную троицу?
— Пойдёмте, — шепнул Глор. — И сохраняйте спокойствие, во имя Солнечного диска, и хотя бы нацепите на лица маски благожелательности. Любить бескрылых не за что, так давайте не будем вызывать их ненависть.
Ни один из крылатых так и не сумел вымучить улыбку, но Глор очень надеялся, что хотя бы ленивое равнодушие им удалось изобразить. Под взглядами толпы они приблизились к воротам.
Поселение окружала невысокая изгородь — футов шесть-семь, не больше — из заострённых сверху жердей. Внутри виднелись несколько бревенчатых строений. Слышалось нестройное пение нескольких хриплых голосов. Не иначе, работяги отдыхали. Скоро наступит зима, река станет, скованная льдом, и плотогоны потеряют работу до весны. Зато лесорубы продолжат валить деревья и складывать их в кучи до той поры, пока не растает лёд и Деура понесёт свои воды на юг, в солнечный Харран, а с ними и прочно увязанные брёвна.
Глор внимательно рассматривал бескрылых. Бородатые, нечесаные. Одетые кто во что горазд — преобладали домотканые рубахи до колена и безрукавки из овчины. На ногах грубые башмаки и обмотки. В сапоги были обуты только прибывшие купцы. Они же вместо овчины рядились в суконные куртки с меховой опушкой, но какой зверь поделился с ними одеждой Глор не понял. Скорее всего, бобры, которые в изобилии водились по берегам северных рек. Все вооружены. Не бобры, а бескрылые. На поясах широкие ножи в деревянных ножнах. Клинок тяжёлый — таким можно и хлеб порезать, и щепы для костра наколоть. У некоторых за поясом небольшие топорики. Лес рубят другими, а это как раз для костей и плоти. Трое охранников имели мечи или, скорее, тесаки. Остальные держали в руках короткие протазаны и те же топоры. Из купцов только один вооружился кинжалом, остальные рассчитывали на умение телохранителей.