Динни взялся за дело. Владельцу публичного дома пригрозили судом, если он будет держать у себя Лили, и Динни с товарищами взяли ее под свое покровительство. Они поместили Лили вместе с ее старыми приятельницами миссис Рози Энн Плэш и миссис Эмили Грин. Рози Энн и миссис Эмили очень гордились тем, что они «порядочные»; впрочем, когда им случалось хватить лишнего, у них бывали стычки с полицией.
— Это славные бабы, — заметил Динни, — и не такие уж они порядочные, чтобы задирать нос перед бедной Лили.
Словом, Лили плакала навзрыд и целовала Динни и всех его друзей-приятелей, когда они, водворив ее к Рози Энн и миссис Эмили, стали прощаться.
— Он был скверный, злой человек, ce cochon de Guarez,[13] — говорила она сквозь слезы. — И очень жестоко обращался с бедной Лили.
Вскоре после этого Салли отправилась навестить ее. Здоровье Лили было подорвано, но она все еще сохранила остатки прежней жизнерадостности и была, как видно, очень довольна тем, что живет с миссис Плэш и миссис Грин. Рози Энн в тот день как раз повезло на скачках, и она пригласила их в бар на Призе отпраздновать это событие. Последний раз Салли была здесь с Мари. «Дамский зал», в котором они с Мари после своих походов по магазинам выпивали по заведенному обычаю вместе с другими старожилами кружку пива, выглядел еще более грязным и обшарпанным, чем прежде. Сара-Господи Помилуй уже не сидела, как всегда, в темном углу. А Лили, наверно, сразу почувствовала здесь отсутствие Бэлл, подумала Салли.
Рози Энн и миссис Грин весело болтали, рассказывая официантке, разливавшей пиво, как им повезло, когда они поставили на «темную лошадку», а Лили, подняв над столом тяжелую кружку, прошептала:
— Aux amies parties.[14]
Салли не поняла слов Лили, но чокнулась с ней, зная, что обе они думают о Бэлл и Мари.
Глава XXXI
«Шпарю домой во весь дух!»
Телеграмма Билла привела Салли в неописуемое волнение. Уже несколько месяцев о ее внуке не было ни слуху ни духу. В сущности, с тех пор как его батальон был эвакуирован из Северной Африки, от него не приходило никаких вестей. Билл никогда не писал о том, куда их отправляют. Затем австралийские части были эвакуированы из Греции прежде даже, чем Салли догадалась, что Билл мог быть там. Вне себя от страха и тревоги они с Эйли просматривали списки убитых, раненых и пропавших без вести.
В этих списках им встречались имена других юношей призванных в армию с приисков, и они понимали что, батальон Билла понес тяжелые потери. Но больше им ничего узнать не удалось. Их преследовала мысль, что Билла уже нет в живых, хотя они и продолжали твердить друг другу, что он, быть может, ранен или взят в плен. И вдруг пришла эта ликующая весть и сразу рассеяла все их страхи. Салли чуть с ума не сошла от радости. К тому же телеграмма была отправлена из Перта — значит, Билла можно было ждать домой с минуты на минуту.
Динни довольно ухмылялся, читая и перечитывая телеграмму. Как это похоже на мальчика — он, конечно, не упустил случая напомнить им старую приисковую шутку.
Как-то раз Карр Бойд, один из пионеров-старателей, большой любитель рассказывать всевозможные невероятные истории, расписывал, вернувшись в город, свое очередное приключение, от которого, по его расчетам, у слушателей должны были встать волосы дыбом, и вдруг до его ушей долетел вкрадчивый вопрос одной дамы:
— Скажите, мистер Бойд, а если бы перед вами неожиданно вырос разъяренный туземец с нулла-нулла в одной руке и копьем в другой, что бы вы сделали?
— Припустился бы домой… и шпарил бы во весь дух, — ответил Карр Бойд, проглотив более энергичное выражение, дабы не оскорбить слуха дамы.
Салли вывела из гаража «Попрыгунью Джейн» и поспешила к Эйли с радостной вестью. Потом вместе с Динни она отправилась на вокзал узнать насчет прибытия поездов. Приедет Билл с экспрессом, который ежедневно прибывал с побережья, или с одним из воинских эшелонов, то и дело пересекавших Калгурли на своем пути в восточные штаты, — они не знали. Железнодорожные чиновники не давали никаких справок относительно движения воинских поездов, но Динни поговорил с носильщиком и выведал у него, что ожидаются два состава. Когда они прибудут, носильщик не знал, но посоветовал Динни не ждать их на вокзале.
— Воинские эшелоны подают теперь на запасный путь в стороне от Калгурли, — сказал он. — Подальше от винных лавчонок и пивных.
Когда экспресс с грохотом подкатил к платформе, они стояли за решеткой у выхода на перрон, внимательно вглядываясь в каждого пассажира в военной форме, но почти ничего не видели от волнения. Пассажиры один за другим проходили мимо и исчезали вдали. Билла среди них не было.