— Да не беспокойся ты! — прикрикнула Тереза, увидев, как разволновалась Вишня. — Слишком нервная! Сейчас мы его поближе подпустим — и того…
Берлан вскинул руку, дав сигнал «Приготовиться», а Тереза снова схватилась за рычаги.
— Вот сейчас, сейчас…
— Ой, нет! Не стреляйте! Не стреляйте, пожалуйста! — тонко вскрикнула Вишня и выронила из рук трубу. Труба со звоном покатилась по площади, я подхватил ее, а Тереза осуждающе покачала головой.
— И чего же не стрелять? Конечно, выстрелю!
— Нет, не надо! — Вишня со слезами схватила ее за рукав. — Там наши!
Я приложил трубу к глазу — чуть снова не уронил! — и черная точка в отдалении превратилась в упитанного зеленого дракона. На нем были мелкие фигурки, и я от волнения ничего не мог разглядеть, — руки подрагивали и стекло тоже. Но уже через пару секунд убедился, что дракон был Кузей, а фигурки — Пашкой-Пряником, эм Реусом и… и кем-то еще.
— Это же Кузя, Пашка, Реус! — что было силы заорал я. — Не стреляйте! Уберите пушки!
— Вот еще! — пробормотала Тереза, нетерпеливо постукивая каблуком. — И не подумаем! Дракон — враг! Убийца! Монстр! И это его последние минуты… Или секунды.
— А люди?! А как же люди?!
— Нет там людей. Вам показалось.
Зареванная Вишня взяла у меня трубу, глянула, шевельнула побелевшими губами:
— Лион… Там же… Там мой папа!
Посмотрев на Терезу, я увидел, как возбужденно шевелятся ее пальцы. На одном из них я заметил кольцо в виде дракона, и пасть его пронзала серебряная стрела.
Глаза у Терезы были стеклянные, чужие. Ничего не осталось от уютной хозяюшки — улыбчивой, ворчливой и заполошной тетки. Она превратилась в грозную Королеву, беспощадную воительницу, и все мысли ее были лишь о том, чтобы уничтожить дракона, угрожавшего покою Гномьей слободки. И плевать ей было на то, что это наш Кузя, а на Кузе — друзья.
— Тереза! — завопил я так, что заболело горло. — Послушай меня! Это безобидный дракон, я отвечаю! Это дракон-ребенок! А на нем наши товарищи и Вишнин отец! Тереза, очнись! Ты же честная королева! Ты же не убийца какая-нибудь!
— Почему же? — процедила Тереза. — Для драконов я убийца! И горжусь этим! Так, так… Лети поближе, голубок…
— Нет, Тереза! — взмолилась Вишня. — Не надо, что вы!
— Берлан, убери их, — кинула через плечо Тереза. — Отвлекают.
— Я не уйду! — сказал я, крепче сжимая карабин.
— И я! — торопливо добавила Вишня.
Тереза даже не посмотрела в нашу сторону.
— Готовность номер раз! — вскрикнула она по-гномьи (удивительно, но за этот день я многое начал понимать), и в небо устремились пушки. Я вздрогнул. Сейчас она выпалит то самое «Пламя-а-а!», которое на двух языках звучит одинаково, и в Кузю со всех сторон полетят огненные потоки.
Я посмотрел вверх и понял, что Кузя, а точнее, его седоки, прекрасно знают об этой опасности. Дракон петлял, как заяц, убегающий от охотника: он то подныривал вниз, то свечкой взмывал вверх. Наши друзья хотели обратить на себя внимание (видно, догадались, что я и Вишня задержались в Гномьей слободке — ведь полгода прошло! — и всей душой стремились нас вызволить), надеялись уклониться от пушечных залпов и долететь до безопасного места, где не достанет гномья система ПДО.
Но ведь они не знали Терезу. В ней было столько бешеной решимости, что я понял — все бесполезно. Сейчас пушки ударят по Кузе, и осыплется снегом драконья чешуя, и рухнет на землю то, что останется от тех, кто нам дорог… Видно, об этом подумала и Вишня. Она села на землю и уткнулась лицом в колени.
Но я не собирался сдаваться! Плохо соображая, что делаю, я схватил карабин и ткнул его в спину Терезы:
— Если ты выстрелишь, я тоже!
— Ну, давай, давай, — с деланным равнодушием отозвалась Тереза.
Я даже не понял, как оказался на мостовой со связанными руками. Берлан был ловок, как никогда.
— Посиди лучше, дружок, — сказал он. — И отвернись.
Я попытался вскочить, но Берлан живо усадил меня обратно, — сколько же немереной силищи было в этом тощем гноме!
Тереза шевельнула губами, я дернулся, но вдруг случилось невероятное. Из кармана Терезы и из капюшона Вишни выплыли облака. Белка Алька и Голубка выросли, окружили Терезу, обволокли ее туманом, сели на плечи. Они лизали ей лицо, точно крошечные щенки, они кружили хороводом, застилали глаза, вплетались в кудрявые волосы. А точка на небе все росла, росла…
— Ну так что, Тереза? — напряженно спросил Берлан.
Словно в замедленном кино Тереза скрещивала высоко поднятые руки — знак того, что бой отменяется. Я видел недоуменные, ошарашенные, остолбенелые взгляды гномов-стражников — они решили, что их королева сошла с ума, но не могли не выполнить приказа. Но еще более растерянным был взор самой Терезы.