— Мне вот что любопытно, — задумчиво сказал я, — чьи интересы защищает религия и, в частности, Церковь, которой вы прикрываетесь?
— Да как ты смеешь!.. — начал было епископ, вновь взмахнув посохом, однако Даниэль прервал священнослужителя своим недовольным замечанием:
— Хватит трясти этой штуковиной. Иначе я достану свою, и мы посмотрим, у кого она длиннее.
Епископ поменялся в лице, явно не зная, как реагировать на такое заявление. Я же, с трудом сдерживая смех, спросил:
— И все же, кто устанавливает эти правила, которые люди обязаны соблюдать?
— Они даны нам Богом, — уверенно заявил мужчина, однако я не мог не заметить, что слова брата заставили священнослужителя поубавить свой пыл.
— Занятно, — протянул я, усмехнувшись. — И в чем основная мысль этих заповедей?
Посетители паба, явно заинтересовавшись нашим разговором, притихли, и теперь они внимательно вслушивались в каждое слово, эхом раздававшееся в тишине таверны.
— Мы должны поступать правильно и исключить грех из своей жизни, — настороженно ответил епископ, явно ожидая подвоха.
— Верно я вас понимаю, что неуважение к епископу — это грех? — чуть склонив голову на бок, поинтересовался я. — Ведь именно за это Церковь собирается нас карать. Но я ничего подобного не видел в заповедях.
— Да он эти правила сам выдумывает, — хмыкнул Даниэль. Посетители, сохранявшие до сих пор молчание, принялись тихо обсуждать происходящее. Одни высказывали недовольство относительно нашего поведения, другие же, напротив, украдкой ругали епископа.
— Но в этом ведь нет ничего плохого, — отметил я. — Разве могут десять заповедей охватить весь спектр греха?
— Верно, — оживился мужчина, в очередной раз махнув посохом. — Церковь свято следует законам Божьим и руководствуется ими во всех своих делах и решениях. Каждый человек должен жить согласно заповедям, иначе грех поглотит ваши души и заставит их гореть в Адском пламени!
Даниэль, поднявшись на ноги, подошел к мужчине и выхватил из его рук посох.
— Дай сюда эту палку, — недовольно буркнул брат, а затем, заметив мой многозначительный взгляд, серьезно посмотрел на епископа и неожиданно для всех поклонился.
— Благодарю тебя, служитель Церкви, за такие дары. Мы продадим этот золотой посох и поможем бедным детям, оставшимся без семьи и крова.
— Воры и мошенники! — воскликнул епископ. — Вы оба сгорите в Аду! Но перед этим я предам вас суду Святой Церкви, который добьется от вас признания во всех совершенных грехах!
— Мне казалось, вы следуете законам Божьим, — отметил я, усмехнувшись. — Разве священнослужитель будет противиться желанию помочь бедным детям? Вы будете карать нас за это в угоду собственной прихоти?
— Епископ не хочет делиться золотым посохом ради сирот, — в притворном ужасе сказал Даниэль, попятившись.
— Разве это грех — взять дар и поделиться им с теми, кто нуждается в нем гораздо больше первого хозяина? — задумчиво спросил я. Посетители паба окончательно перестали сдерживаться и начали рьяно обсуждать вопрос, который давно назревал в этом обществе. Раскрасневшиеся от эля и криков мужчины повскакивали со своих мест, явно намереваясь доказать свою точку зрения если не разговорами, то хотя бы силой. Мы же, переглянувшись, поспешили покинуть паб.
— Если матушка узнает, она точно запретит нам искать доноров таким образом, — неловко потер шею близнец.
— Именем Святой Церкви, я приказываю вам покаяться в своих грехах! — восклицая, догнал нас епископ.
— Не кричи так, — поморщился Даниэль.
— Демоново отродье! Я покараю вас со всей строгостью закона! — продолжал сотрясать воздух мужчина. Мы же, вновь переглянувшись, разразились хохотом.
— Даже не представляешь, насколько ты прав, — смеясь, сказал близнец. Я же, усмехнувшись, внимательно посмотрел в глаза епископу. Сбросив на миг иллюзию, скрывавшую мой расовый облик, я взмахнул темно-синим хвостом и легко пощекотал широкий подбородок мужчины. Гнев священнослужителя сменился растерянностью, а затем страх и паника вспыхнули в зеленом взгляде.
— Беги, пока он свою палку не достал, — хмыкнул Даниэль, и епископ, очнувшись от шока, рванул в противоположную от нас сторону с криками и неразборчивыми возгласами на латыни. Я же, вернув иллюзию, вновь рассмеялся. Вот только стоило заметить знакомый силуэт, как улыбка медленно сползла с губ.