Если б хотя бы Лорэйн не сердилась, а так настроение окончательно упало на ноль, и вся радость от поездки, от предвкушения встречи с Лиззи Кимли уже совсем не казалась такой уж радостью. Наверное, всё же не стоило упорствовать. Просто дома остаться – и всё! Всё к одному, поэтому и машина сломалась. А осознание собственной неправоты вкупе с чувством вины перед Лорэйн оставляло на сердце и в душе прямо-таки дрянное ощущение, которое трудно было как-то назвать и вообще словами выразить.
На выезде из города Митро – их общий водитель – свернул на заправку. Пока машину перед дальней поездкой заливали до полного бака, сам он топтался на площадке, что-то снимал на небольшую камеру. Когда в объектив попала их машина, Элек быстро опустил стекло со своей стороны, помахал рукой, высовываясь чуть ли не до пояса. Крикнул со смехом:
– Отличный денёк, чтоб начать отличное путешествие! Нас ждут горы, местные легенды и новые приключения!
Лорэйн, глядя на всё это, возмутилась:
– Не надо меня снимать. Я не давала согласия на сьёмку.
– Всё нормально! – ответил ей Элек. – Не хочешь – никто не будет заставлять. Митро вырежет тебя потом при монтаже. А ты, – он повернулся и в упор посмотрел на Энделла, – ты тоже не хочешь быть в кадре?
– А разве у вас не подкаст? Без видео... – уточнил Энделл, стараясь, чтобы голос его звучал без претензии или вызова.
– Митро ведёт параллельно свой канал. Там будет и видео, и фото, и материал весь. Короче, всё, что собрать получится. Без тебя там никак будет нельзя. Если тема зайдёт – премиальные получишь.
О каких-то «премиальных» Энди совсем не думал до этого вот момента, даже бровями повёл удивлённо, будто говоря самому себе: «Даже вот как!»
С улицы в салон автомобиля врывалась весёлая музыка и слова какой-то незнакомой песенки о любви: «А завтра будет лето, а завтра будет солнце, а завтра мы с тобою вдвоём опять проснёмся. А завтра мы с тобою в наш праздник унесёмся!»
Мда, будь день другим, и будь лицо Лорэйн хоть чуточку приветливее, этой песне захотелось бы даже подпеть, но сейчас незамысловатые и такие понятные слова звучали как насмешка.
Энделл вздохнул, покусывая губы. Оставаясь внешне спокойным, он еле справился с желанием послать всё к чертям собачьим, вытряхнуть на улицу все собранные в дорогу сумки, позвать Лорэйн и вернуться на попутке домой. Здесь, на заправке, на въезде в город, ещё можно поймать попутку. Или на крайний случай вызвать такси.
Но вместо этого поправил сползающую с сиденья картонную коробку со своим архивом. В багажнике «Терриса» ей не хватило места, пришлось тащить её с собой в салон, ставить между собой и Лорэйн.
Здесь, в этой коробке – годы труда, записи очевидцев, кое-какие выдержки из разных текстов, светокопии документов и личные фотографии. Много всего. Всё, что начал собирать ещё подростком. Выбросить при переезде на общую с Лорэйн квартиру так и не решился. Может, теперь эти материалы пригодятся Элеку и Митро? А нет, так пусть сами их и выбросят!
Коробка мешала чувствовать Лорэйн рядом с собой, даже просто подержать её за руку, положить ладонь ей на колено, приобнять, шепнуть на ушко какую-нибудь милую чепуху...
И ведь всю дорогу так ехать придётся. Порознь. Слушать болтовню этих ребят, видеть сердитое лицо Лорэйн и не иметь возможности помириться.
Митро на удивление оказался неплохим водителем: «Квинт Террис» под его управлением уверенно держался на крутых поворотах горного серпантина. Мотор урчал без надрыва, поднимая на перевал тяжёлый автомобиль, и трудный путь проходил сравнительно неплохо, даже Лорэйн начала понемногу улыбаться в ответ, встречая на себе взгляд Энделла.
Сам он эту дорогу никогда не любил, хоть и выбирался к тёте Лиззи каждое лето, пока учился в школе и уже студентом. Но привыкнуть так и не смог. Каждый раз вспоминал ту их последнюю поездку всей семьёй, вспоминал своё отчаяние и суицидальные мысли на том проклятом карнизе. И ещё... ещё всё время в крайнем беспокойстве ждал появления той чудовищно громадной птицы.