Ну да, так уж вышло. Не счёл нужным сначала во всех подробностях рассказывать, а потом это всё показалось не таким уж и важным. Не погиб – и это главное! А повод для обиды тут искать неправильно и даже как-то глупо.
Зато порадовало другое: безразличие Лорэйн оказалось напускным. Она слушала всё, о чём говорили, хоть и держалась подальше от камеры. Интересно, а как она сама относится к крылатому народу? Верит ли в их существование?
Энделл не мог ответить на этот вопрос. Он ни разу не спрашивал об этом свою девушку. Вот так, чтоб прямо в лоб! А может, ей нравится думать, что парень её просто со странностями? Да, а теперь ещё и склонный к суициду! Час от часу не легче, одним словом.
От неприятных мыслей отвлёк неожиданный вопрос Элека:
– А сейчас там, в посёлке, куда мы едем, люди часто их видят? Ты сам ПОСЛЕ видел ещё крылатых?
– Я – нет! – честно признался Энделл, и Митро в ответ на это разочарованно выдохнул, точно хмыкнул. – Но у других постоянно пропадает скот... овцы и даже телята. Когда стада охраняли люди, тогда всякое бывало. А теперь ограды под напряжением, да и свободный выпас всё менее популярен.
– Скот могут похищать и другие животные. Те же волки, – предположил Элек. – Есть здесь в горах волки?
– Не знаю. Наверное, есть... – Энделл отвечал, а сам внутренне чувствовал, что ему никто не верит. Или сомневается.
Он бы и сам сомневался на месте других. И временами сомневался, даже очень сильно сомневался. В такие минуты порывался вынести коробку с архивом в ближайший ящик для бумажных отходов. Выбросить – и вычеркнуть из жизни раз и навсегда. Но каждый раз не мог себя пересилить. Не мог, как ни пытался, как ни злился на себя самого.
– Я познакомлю вас с одним человеком. Никан Финни... Он в годах уже, конечно. Кто-то может счесть это старческой деменцией... Но у него бабку по линии матери похищали крылатые. Она вернулась через три года с девочкой, с дочкой... с его матерью... Она-то сама ничего рассказать не могла, а вот бабка его, она даже песни ему пела на языке крылатых. Рассказывала, как они живут, как охотятся, что о нас, о простых людях, думают...
– Ерунда это всё какая-то! – не выдержала Лорэйн, впервые за всё время поездки заговорила. – Очередные сказки! Девушка просто забеременела без брака, скрывалась от родных, а потом решилась вернуться. Когда устала быть одна, когда стало невмоготу...
– Либо это жертвоприношение тотемному зверю, – как вариант предложил Элек, дёрнув правым плечом. – Такое бывало во всех народах. И не только при родоплеменных отношениях. Даже в более поздние времена... Медведь, волк, тигр... огромная рыба или ящер.
– Да, но женщины в таких случаях обычно не возвращались. А если и возвращались с детьми, то обычно только в сказках. В действительности их просто сжирали дикие звери, – возразил на всё это Митро, рассуждая спокойно, без эмоций о страшном ритуале прошлых веков. – Одной молодой женщине в лесу выжить практически нереально. А тут три года...
– И вообще, если подумать: кто-то похищает женщин, кто-то ворует скот... И что же, никто из людей не охотился на этих существ? Не пытался дать отпор? Выследить и уничтожить, чтоб другим неповадно было? Когда есть ружья, это сделать легко и просто, мне кажется.
Элек задавал те же вопросы, какие спрашивал и Энделл у жителей горного посёлка, и в ответ ему говорили почти всегда одно и то же: крылатые – это не просто тебе безмозглая курица, просто огромных размеров. Это люди! И они разумны. Они осторожны, и выследить их не так-то просто. А уж убить – это высшее охотничье мастерство. Но ещё сложнее – это поймать крылатого живьём. Такой трофей – дело немыслимое! Возможно ли подобное?
– А выследить и поймать такого кто-нибудь когда-нибудь пытался? – спросил после довольно долгого молчания Митро. Похоже, думал он о том же, о чём и Энделл.
– Не знаю. Мне не рассказывали. – Энделл в ответ плечами пожал, добавил, признаваясь в том, о чём сам много раз думал: – Поймать – а что потом? Это же тоже люди... Разумные, свободные люди. Как их можно в клетке держать? Или на цепи, чтоб не сбежал? Неправильно это всё как-то. А вот посмотреть сам процесс превращения – вот это было бы здорово. И разум... Интересно, когда тело птичье, какой разум при этом превалирует: птичий или человеческий? И диссонанс при таком не мешает?
Они все принялись смеяться над ним, будто великую глупость услышали, и даже Лорэйн фыркнула, прикрывая лицо обеими ладонями.