– Ага, летел так, летел, и тут – опа! – забыл, как крыльями махать! Потому что вспомнил, как ходить на своих двоих! – со смехом сказал Элек.
– Вообще-то я серьёзно. – Сам Энделл даже не улыбнулся за компанию со всеми. – Когда тело меняется, что испытываешь при этом? Как долго длится само превращение? Оно осознанное или нет? Больно ли при этом? И можно ли контролировать это всё? Вот это всё куда важнее и интереснее. А то, что крылатый народ есть, это я и так знаю!
Он заявил это с такой уверенностью, что ребята тут же примолкли, и Митро спросил сухо так и даже строго:
– Знаешь? Вот прямо со стопроцентной уверенностью знаешь? Только потому, что кто-то что-то когда-то рассказал? Так это не работает! Нужны факты! Факты – а не слова!
– А фактом для тебя что будет? Чучело одного из них? Или голова над камином? Это люди! С ними можно установить контакт! – довольно резко, чуть ли не с вызовом ответил Энделл. – У меня есть тут кое-что, как раз для любителей трофеев!
Он порылся в своей коробке и довольно быстро нашёл одну картинку.
Это была распечатка фотографии с другого фото в рамке, и на ней у стены какого-то то ли сарая, то ли амбара позировали мужчины с ружьями. Группа из восьми человек. А за их спинами виднелась туша мёртвого орла. Его распластанные крылья, как видно, были прибиты гвоздями к дощатой стене от одного края до другого.
– Вот, один из таких трофеев! – Энделл протянул светокопию в просвет между передними сиденьями. – Запечатлели для истории. Можно такое фактом назвать?
Картинку взял Элек, показал её Митро, сам долго в полном молчании рассматривал снимок, а потом всё же оценил:
– Да, ничего так птичка... Немаленькая. Но этой фотографии лет сто, никак не меньше, судя по одежде и по ружьям. Если, конечно, это не более поздняя подделка.
– Это не подделка! На этом фото дед Лиззи Кимли. Мы к ней и едем сейчас. Вон тот, второй слева, тот, что в шляпе и в белой рубашке... Он был охранником стада. Не пастухом, а именно охранником. Когда-то в горах была такая профессия, охранять стада за отдельную плату. Как раз работа для метких стрелков и охотников.
– И что, это он сам затрофеил крылатого? – спросил Митро, встречая взгляд Энделла в зеркале заднего вида.
– Его выловили всей командой. Они все тут на фотке – охотники из охраны стад. Все – хорошие стрелки. Чья пуля была точнее, кто теперь расскажет?
– Интересно, после смерти они не принимают обратно человеческий облик? Про волков-оборотней такое рассказывают... Ну, типа отрубленная лапа превращается в изящную девичью ручку и тому подобное... – Элек протянул картинку обратно поверх своего левого плеча. Может, он пошутить хотел, но на этот раз никто не рассмеялся, все промолчали, каждый думая о своём.
А «Террис» в эту минуту поднялся на самый верх перевала, и Митро при виде открывшейся всем красоты надавил на педаль тормоза.
Глава 5.2
Горы вздымались перед ними во всём своём величии, острыми зубцами подпирая чистое послеполуденное небо. Дальние вершины голубели снеговыми шапками, а подножия их покрывала плотная зелень нетронутых лесов и лугов. Самую большую долину украшало зеркальце озера, и левая его сторона скрывалась среди деревьев, тёмно-зелёных, местами почти чёрных на таком расстоянии. Склоны гор казались отсюда и с высоты скомканным бархатным покрывалом, и ниточка дороги, по которой им ещё предстояло спускаться вниз, петляла, то исчезая, то появляясь снова среди деревьев и скал.
Открывшаяся картина величия, покоя и нетронутой красоты напоминала, скорее, декорацию из фильма, настолько трудно было поверить, что где-то там внизу могут жить люди. Не появляться здесь наездами, а жить каждый день, каждый день видеть эту красоту и, вполне вероятно, не замечать её за чередой бытовых забот и проблем.
Смотровая площадка, на которой Митро оставил машину, казалось, парила над бездной среди облаков. Вид отсюда открывался особенно величественный: гребни гор, скалы, лёд и небо над всем, прозрачное с небольшими и такими близкими облаками. Их можно было руками потрогать, настолько осязаемой была их близость на такой высоте.
Митро и Элек, непрерывно фотографируя красоту вокруг себя, восхищённо охали и галдели, а вот Лорэйн, напротив, в полном молчании явного изумления смотрела далеко вперёд на горы и на небо, прозрачное до хрустального звона.