С ещё большей радостью тётя Лиззи принимала Эда, когда дядя Максуэлл внезапно умер от остановки сердца, и она осталась совершенно одна. Ферму тянуть одинокой женщине на шестом десятке было всё сложнее, и Энделл старался приезжать почаще и жить подольше, помогал, как мог и чем мог. Так он научился пилить и колоть дрова, забивать гвозди и чистить загоны для овец, самостоятельно взнуздывать лошадь и ездить верхом. Все эти навыки не нужны были в условиях городской жизни, но здесь они необходимы были для элементарного выживания.
Он и на этот раз готов был первым же делом отправиться на ферму, осмотреть всё и проверить, есть ли что-то, что нуждается в ремонте, но тётя Лиззи удивила и расстроила своей не очень приятной новостью, что ферму она продала ещё весной, а овец вместе с лошадьми вывезли в горы на всё лето их новые хозяева.
Только постаревшая и обленившаяся Ригли встретила Энделла, как прежде, радостным поскуливанием, вилянием пушистого хвоста, и влажным носом уткнулась в ладонь, провожая до порога.
Тётя Лиззи не задавала вопросов, не удивилась тому, что Энделл в это лето приехал не один, завела всех гостей через вторые двери сразу на кухню. Сама незаметно для других придержала Эда за рукав, шепнула на ухо:
– Эта красавица с ребятами вместе или...
– Это моя девушка, – так же тихо ответил Энделл и самому себе добавил мысленно: «И надеюсь, у нас всё серьёзно!»
Почему-то интуитивно он был уверен, что эта их поездка должна решить многое в их с Лорэйн отношениях. Либо всё укрепится ещё больше, либо они просто расстанутся. И последнего он лично хотел меньше всего на свете. Хотел быть всегда вместе, но понимал одно: удерживать силой он не сможет. Любит, но не сможет. И если Лорэйн не захочет принимать его таким, какой он есть со всеми его странностями, то бессмысленно и бесполезно требовать, настаивать и просить.
– Молодец! – Тётя Лиззи слегка сжала Энделлу локоть, точно подтолкнуть хотела вперёд себя, но на самом деле выражая этим жестом похвалу и радость за него. Голос у неё чуть громче получился, и Лорэйн, хмурясь с подозрением, обернулась в их сторону, как будто догадываясь, что их почти бессловный разговор о ней.
– Дорога долгая была, отдохнуть бы вам да чаем погреться, – Тётя Лиззи мгновенно нашлась, как отвлечь гостью на себя, захлопотала с чайником, с кружками, со свежей заваркой на душистых травах. – На перевале, должно быть, снег лежит ещё? Воздух там всегда холодный, и ветра ледяные... По ночам и у нас нет-нет да закутаешься в плед по шею.
Элек раньше других освоился в новой обстановке, первым подсел к столу и спросил прямо, чуть ли не в лоб:
– Мы там на перевале птицу большую видели... То ли орёл, то ли коршун... Водятся у вас тут такие?
Хозяйка застыла на какую-то секунду, точно думала, правду сказать или отделаться пустой фразой, бросила сначала взгляд на Энделла, ответила осторожно и уклончиво:
– У нас тут много кто водится. Места дикие, людей мало. Зверья всякого хватает...
– Тётя Лиз, ребята знают о крылатых. Я им сам рассказал... Они поэтому здесь. – Энделл выдал всё сходу, без намёков и недосказанности. Не знал, какой будет реакция ответная, поэтому просто понадеялся, что тётя Лиззи не будет ругать его при чужих парнях и, тем более, при его девушке.
– Вы поэтому приехали? Чисто из любопытства? – Нет, она не начала ругаться или распекать за болтливость, но губы поджала строго с неприкрытым недовольством.
– Скорее, это не только любопытство... – начал Митро, осторожно и потому медленно подбирая слова. – Нельзя называть любопытством профессиональный интерес и желание разобраться. Нам хотелось бы прямо на месте, так сказать, в естественной среде обитания понаблюдать, и выяснить...
– А ещё у нас было в планах снять небольшой фильм для Глобала, – перебил друга Элек, сообщая то, что стоило бы отложить на последний момент. – Ну, большой или небольшой – тут уж как получится! – Он рассмеялся, чувствуя напряжение всей ситуации и этим надеясь разрядить обстановку.
Смех Элека никто не поддержал, напротив – тиши на после его слов повисла такая, что Энделлу пришлось начать объяснять самому, чтоб хоть как-то заполнить паузу: