Я не могу без вас! Я не смогу без вас! Я никто без вас! И я так хочу быть сейчас с вами... Хочу! Хочу лишь одного на свете! И я буду с вами! Буду!!!
Последних оставшихся сил мне только и хватило перевернуться на живот и подползти к краю, к самому его краешку. Подтянуться на пальцах лишь одной левой руки и посмотреть за край темнеющей бездны.
Огонёк от искорёженного догорающего красавца-«бьюффарда» еле-еле виднелся в глубине. Дым закрывал всё, что пытались разглядеть мои глаза. Я моргал и щурился, но понял не сразу: это слёзы мешают мне видеть всё чётко.
Я плакал... плакал, но не чувствовал этого. Просто глаза обжигало жаром, и горело лицо. Как будто жар от того костра внизу доставал до меня, сжигая даже сердце, не только лицо.
Я хотел к ним туда, в этот самый костёр. Честно! Хотел! Я хотел гореть сейчас вместе с ними. Но сил не было, чтоб толкнуть себя вниз. Сил оставалось только на то, чтобы плакать и звать их, своих бедных несчастных родителей, своих мамочку и папу.
Я хотел умереть, но так и не нашёл в себе силы на последний толчок. Я испугался. Да, я испугался убить себя сам. Но всё равно так и так это был конец.
Наверх по отвесной стене без чьей-либо помощи мне вряд ли получится выбраться. А карниз настолько мал, что здесь меня никто никогда не найдёт. Да и будет ли искать?
Я умру здесь так или иначе. Умру от голода и жажды.
Так какой тогда смысл мучить себя и чего-то ждать? Проще сделать это быстро и самому! Сползти вниз. Да. Но сил не было совсем.
Ладно! Я отдохну немного. Отдохну – и сделаю это! Сделаю так и так! Конец у меня будет один. Сегодня или завтра, когда взойдёт солнце.
Да, я сделаю это завтра! На рассвете!
Я решил это твёрдо! Я поклялся в этом сам себе. А теперь можно было просто плакать, оплакивать маму и папу и терпеливо копить силы.
И я плакал, я молился, я звал их, и снова плакал, пока не замёрз, и, чтоб хоть немного согреться, вынужден был переползти от края пропасти к каменной стене, уходящей вверх.
За это время стемнело настолько, что я полз уже только на ощупь и тогда лишь понял, что правая рука у меня, кажется, была сломана, вернее, сломанной оказалась одна из костей, нижняя.
Из уроков биологии в своей прошлой жизни я помнил, что она называется локтевой. Вторая кость – лучевая. Информация эта ничего совершенно мне не давала, эти знания просто всплыли в голове сами по себе, появились и пропали тут же.
Перелом? Ну и что? Жить я не собирался. Мне б только ночь эту свою последнюю пережить, с силами собраться и чётко настроиться, что другого пути для меня нет и быть не может. Я ведь это и так понимаю лучше всех на свете. И я не хочу для себя ничего другого. Не хочу жить больше! Не хочу – и не смогу!
Эта ночь для меня долго тянулась, бесконечно долго. Даже провалы в забытьё, спасительный в чём-то, помогали мало. Темнота кромешная кругом и могильная тишина окружали меня со всех сторон, смыкаясь, оставляя в полном вселенском одиночестве и в неизбывном горе один на один.
Я так и не понял, смог ли поспать в ту ночь хоть чуть-чуть. А может, это были просто обмороки? Сны мне не снились, это точно. Я закрывал глаза – и снова слышал крик мамы, скрежет металла, звук удара и... свистящий клёкот огромной птицы в тот самый миг, когда она падала с неба на несчастного оленя.
Что тут ещё говорить? Ночь как ни тянулась, а прошла всё же. А я встретил день всё на том же месте: на краю узкого каменного карниза у отвесной стены, уходящей вверх. И я мог лишь лежать на спине, глядя в посветлевшее до голубизны небо. Смотреть, смотреть, смотреть... И ждать! Ждать чего-то или кого-то – не знаю точно.
Сначала ждал, когда решимость прыгнуть с края следом за родителями накопится в достаточной степени. Потом никак не получалось преодолеть собственную слабость и нежелание шевелиться. Да, я ведь хотел... я помнил о своём решении убить себя. Мне не хватало совсем немногого: чуть-чуть сил доползти до края и... И толкнуть себя. Много труда не нужно, не нужен ни разбег, ни прыжок. Нужно лишь перевалиться за краешек – и всё!
И когда до решимости приподняться и сделать первое движение к бездне мне оставалось лишь вдохнуть поглубже, я увидел... увидел ЕГО.