Уилл вернулся с веревкой через минуту, на всякий случай принес еще наручники. Перестраховщик, бля！
— Пусти м-меня… — всхлипнул ты и дернулся, когда я взял тебя за запястья и завел их за спину. — Н-не понимаешь, я нен-навижу… — ты снова зло дернулся, но слишком слабо, зашипел от боли.
Крылья, кажется, тоже были сломаны. Ты больше не мог взмахнуть ими. Я видел, что и движения теперь тебе будут отдаваться болью в мышцах. Удивительно еще, что кости целы остались, видимо, крылья по своей структуре были более хрупкими, чем ты сам.
— Я н-не хочу тебя знать… Зачем все это? Почему я… Почему… Ты говорил, ч-что любишь, что рассыпешься без м-меня…
Я терпеливо приматывал твое запястье к локтю, параллельно пропуская веревку по плечам и перетягивая торс. Крепко, чтобы ты больше не брыкался и не царарался — чтобы вообще не шевелил руками, не напрашивался на новые избиения. Лучше веревки, чем сломанные кости.
А сам я молчал, из последних сил стараясь держаться. Ты так близко, а я не могу помочь тебе, обнять. Прикасаюсь к твоей коже и все равно делаю больно — уж лучше сразу пристрелите. И ведь эти слова, я правда говорил! О боже, как я хочу сейчас сказать тебе, что все это правда, что я люблю тебя, что все будет хорошо, что я вытащу тебя, Томми！ Любой ценой вытащу…
Но вместо этого я лишь тихо произношу, но и этот звук разносится громом по камере:
— Я соврал.
Комментарий к 14. Control
Ребят, ну… я пишу. Подписывайтесь на рассылку, не упускайте главы.
========== 15. Comatose ==========
Comatose…
I’ll never wake up without an overdose
Of you!
I don’t wanna live
I don’t wanna breathe
‘Less I feel you next to me
You take the pain I feel
Waking up to you never felt so real
I don’t wanna sleep
I don’t wanna dream
‘Cause my dreams don’t comfort me
The way you make me feel…
Skillet — Comatose
— Ты этого добивалась, да? Вот почему ты сказала Дженсону, что я могу его охранять! Все из-за меня, верно? Ты с самого начала видела и знала, что мне будет больно, но все равно продолжала меня выгораживать, Тереза！
Наш сеанс психотерапии начался не так, как следовало ожидать. Я даже не дал ей поздороваться. Затянул в собственный номер, чтобы поговорить тихо и без свидетелей, но… Над первым пунктом мне еще работать и работать.
— Успокойся, Митч!
— Ты не понимаешь нихера！ Его запихнули в камеру к Холланд, он теперь все знает! И меня винит, он ненавидит меня! Как я могу спасать человека, который…
Я осекся. Тереза не знает. Никто не знает о том, что я задумал.
— Это ты надоумила Дженсона. Устроили мне вдвоем психологическое испытание. Знали же, ты с самого начала насквозь меня видела и о чувствах к нему ты тоже знала с самого начала. Не смотри на меня так! Я не идиот! Я прекрасно понимаю, что раз я нужен Дженсону, чувства к Крылатому только помеха. Неправильная расстановка приоритетов, так? Но вместо того, чтобы меня убрать, вы решили сломать — зачем избавляться от такого ценного сотрудника, можно же просто воздействовать на него по другому, посадить на короткий поводок и он будет как шелковый, да?
Я психовал уже в открытую. Меня трясло. Удивительно, как я еще мебель не громил — вместо этого что есть сил с отчаяным рыком врезал боксерской груше. Еще раз, еще, пока не полегчало.
Тереза молча наблюдала. Смотрела на мою реакцию, но вопреки всему ничего не записывала в блокнот, как обычно. А потом вдруг резко сказала:
— Я знала о чувствах. И ты прав — именно поэтому я попросила Дженсона приставить тебя к Крылатому.
— На чистосердечное тянет, — констатировал я, осматривая разбитые в мясо костяшки. И перчатки не надел, лох.
— Скажи, что было бы, если бы я с самого начала запретила Дженсону вообще допускать тебя к работе? Ты бы целыми днями торчал в спортзале, вот, как сейчас изматывая себя до полусмерти и корил за то, что ничего не можешь сделать для него. А сейчас ты хотя бы рядом с ним.
Я задумался. Тереза была права. Но… стоит ли ей верить? Что если это все снова обман, снова она притворяется другом, а потом… Для нее ведь нет ничего важнее ПОРОКа. Так с какой стати ей вообще было впрягаться за меня, я ей никто вообще, мы даже в отношениях никогда не были.
— Мне больно, Тереза. От того, что его пытают на моих глазах. Ты знаешь, что было сегодня? Они надели на него железные наручники и подвесили за руки к потолку, заставили летать таким образом. А он не может летать — крылья сломаны, перья сыпятся… Ты видела когда-нибудь, чтобы птицы теряли перья в таких количествах? А они заставили его, он пытался взлететь выше, чтобы железо не врезалось в руки. И так, и так боль, понимаешь? И я за этим наблюдал. А он смотрел так, будто… будто… Уже не с ненавистью. Уже с жалостью, с разочарованием. Потому что я его подвел. Он продолжал плакать и все равно пытался подтянуться вверх, помогая крыльями, пыхтел от боли, но спасти его не просил… У него все запястья в крови остались！
— А ты думал легко все будет? Митч, если ты любишь, то боль будет. Без этого никуда. А ты любишь — значит ты и дальше останешься хладнокровным убийцей. Для всех, кроме Крылатого. Я помогу тебе его вытащить…
— С какой стати?! Тебе это зачем? Ты же идейная, ПОРОК — дом родной, зачем…
— Тебе не понять. — тихо и сквозь зубы проговорила Тереза.
Я молчал. Не нравилась мне эта идея. С одной стороны, я сам только что признался ей, что замышляю что-то, она зачем-то впряглась за меня перед начальством, у нее хорошая репутация, есть доступы в такие места, куда нет у меня, она много знает, умеет просчитывать людей наперед…
Но могу ли я действительно ей доверять? Мотив не ясен. Все свои эмоции она тщательно скрывает, я даже не уверен, что и этот разговор — не очередная уловка. Что если это просто манипуляция? Что если она думает, что стоит дать мне спасительную ниточку, я тут же за нее ухвачусь? Даже если эта ниточка на другом конце оказывается привязанной к бомбе?
— Гарантии?
— Я могла не впрягаться. Смысл мне оттягивать время. Тебе бы просто вкололи в шею яд гривера, под его воздействием внушили нужную информацию, и ты бы сам с удовольствием пытал Крылатого. Смысл мне и ПОРОКу идти более долгим и менее эффективным путем?
Веско. Только что за… Неужели тот монстр, гривер, дает яд? И ПОРОК нашел ему…
— Видишь, только что я выдала тебе еще один полезный секрет. Я на твоей стороне, Митч. Я давно уже этот выбор сделала, еще когда анализы твои подменила, чтобы алкоголь присутствовал. Ну?
Я молчал. Думал, пытался прочитать в ее глазах хоть какую-то долю правды. Но там — непробиваемая стена.
— Ясно. — Тереза отвернулась, так и не дождавшись ответа, — Сеанс окончен.
***
Вечером я вызвался сам отнести тебе еду. Обычно это делал Уилл, в то время, как по графику у меня начиналось свободное время （которое я, кстати, убивал на подготовку к нашему побегу, почти перестал спать по ночам — надо было продумать каждую мелочь). Но сегодня я решил покормить тебя сам, очень уж мне не нравилось то, что ты почти не ел ничего с тех пор, как сюда попал.
Я даже прихватил с собой яблоко из столовки — часть своего завтрака, знал же, что все, чем кормят мутантов больше на помои похоже. Надеялся незаметно подсунуть его тебе. Но стоило мне открыть дверь в камеру и зайти… Сердце перестало биться.
В камере ты был не один.
Не знаю, как факт о визите Дженсона прошел мимо меня. Может, начальник заявился сюда спонтанно, а может, намеренно скрыл от меня это. Он пришел навестить тебя. Не просто поговорить — нет, за ним обычно не водится такое, он решил… попробовать тебя.
Ты лежал на столе. Уж не знаю, кто его сюда притащил, но его прикрутили к полу так, что не сдвинуть. К ножкам его приделали цепи, которые кончались железными наручниками у тебя на руках. Тебя разложили на нем лицом вверх, в рот втиснули резиновый кляп, который поглощал твои крики и отчаянные мольбы остановится. К ошейнику прицепили никому ненужную цепь, которая теперь просто свисала с края стола, побрякивая от движений. Крылья безжизнено лежали на столе. Ты почти не сопротивлялся.