— Уилл, найди где тут свет включается, — шепнул я другу, а потом рядом щелкнуло включателем — Тереза нашла его раньше, и небольшую комнату, куда мы пришли озарило на удивление ярким светом.
Я осмотрелся. Комната и правда походила на бункер изнутри, как раз то, что нам и нужно было. Станция, хоть и была соединена с основной линией метро, здесь все равно не ездили поезда. Грохот колес по рельсам был слышен, но только отдаленно, как за несколькими стенками. Лучше, чем ничего.
Уилл рассказывал, что здесь начинали строить станцию, но в итоге, проложив рельсы и прорубив не очень большую платформу, проект почему-то закрыли. Возможно из-за того, что прямо над ней находилась одна из старинных высоток, а по сему, чтобы здание не обрушилось, строительство метро прекратили. Комната — служебное помещение на этой станции, теперь должна была послужить нам временной гостиницей.
Я бережно посадил тебя на пол, облокотив немного на себя боком. Не стоило тревожить лишний раз твои раны на спине. Я еще раз прислушался к твоему дыханию. Вдох-выдох. Ты дышишь, тихо, медленно, размеренно.
С облегчением выдыхаю сам, а потом одной рукой кое-как достаю из рюкзака свою одежду, куртку, чтобы постелить на пол. Даю Холланд свой свитер, а то она тоже как-то ежится от холода. Она с опаской смотрит на мою вещь, но все же принимает.
Она мне с тех пор вообще не сказала ни слова. Просто молчит, смотрит настороженно и пытается прогадать. Я уверен, она видит меня насквозь, вот только попросту не верит. И держится от меня подальше. От всех подальше. Отворачивается, укутывается в мой темно-серый свитер и забивается в самый темный угол. Где же та Холланд, которую я все это время знал? Та открытая, легкая на подъем девушка с обворожительными ямочками на щеках?
— Митч, что мы будем делать дальше? — Уилл закрывает скрипучую дверь за нами и пристраивается на холодном полу рядом, — У тебя есть план, куда мы пойдем?
— Не называй меня так больше, — шепчу в ответ, немного перемещая с пола на куртку, хотя твоя голова по-прежнему лежит на моем плече, — Я Дилан и это мое имя.
Уилл поднимает на меня глаза. С непониманием смотрит на меня, будто пытается прогадать, не шучу ли я. А потом говорит одно-единственное загадочное слово, мне даже показалось, что он произнес его на другом языке.
— Юстас.
— Ты это сейчас матюкнулся по-испански? — я усмехнулся. Шутка как-то сама сорвалась с языка.
Уилл тоже выдавил из себя вполне искреннюю улыбку, достает из рюкзака воду.
— Нет, это мое имя. Настоящее. Странное очень, но, кстати, не испанское, а немецкое. Родители так назвали, меня даже в школе частенько дразнили… — он как-то горько усмехнулся, — Сейчас уже они, наверное, меня даже не помнят.
Я молчал. Никогда не замечал за другом таких откровений, обычно он зло отшучивался, когда я лез к нему с расспросами про личную жизнь. Хотя, в ПОРОКе никто особо не любил распространяться о себе настоящем. И я в том числе. Но сейчас меня что-то опять дернуло за язык.
— Когда все утрясется… Когда мы сбежим, куда ты пойдешь?
Уилл тяжело выдохнул. Я понял, что вопрос опять останется без ответа. Но он неожиданно продолжил:
— Вернусь к ним, наверное. Они меня любили всегда… Помогу им вспомнить. Увезу куда-нибудь подальше из города и буду с ними. Так, да? Мы ведь всегда стараемся увезти своих близких подальше от проблем?
Взгляд парня упал на спящего тебя. Я тоже опустил глаза и нежно убрал прядь светлых отросших волос у тебя с лица. Ты просто спал. Безмятежно, тихо. Черты лица разгладились, бледные губы слегка приоткрыты. Справа на лице ожоги… как я позволил сделать такое с тобой, Томми? Как после всего этого ты умудрился спасти меня… Как дотянулся, находившись все это время совершенно в другом месте?
— Знаешь, я ведь недооценил тебя. — Уилл снова подал немного хриплый голос, — Решил тоже помочь, потому что ты единственный в этой конторе был мне другом. Разбавлял яд водой…
— Что… — я повернулся к нему.
— Яд гривера. Водой. Разбавлял, — по частям и с нервным смешком выдавил из себя Уилл, с опаской оглянувшись по сторонам. Тереза уже спала, поэтому наш разговор она не могла подслушать, — Чтобы ты с катушек не слетел окончательно. Потому что среди всех только тебе я мог доверить свою жизнь.
Его признание выбило у меня почву из-под ног. Вернее, холодный бетонный пол, потому что в это было почти невозможно поверить. Сколько я знал Уилла, он никогда не рисковал своей жизнью ради других. И никогда никому не открывался. Так почему же он меня выбрал? По его словам, выходит, он стал помогать мне раньше, чем стало известно о моем плане побега.
— Выходит, ты уже тогда догадывался?
Уилл снова грустно улыбнулся.
— Когда ты его, — он ткнул пальцем в твою сторону, — Только увидел за стеклом, я понял, что добром это не кончится. Что ради него ты горы свернуть готов будешь… хотя что там горы. Но я все равно и предположить не мог, что ты решишь восстать против ПОРОКа.
Я ничего на это не ответил. Уилл повернул голову, жилка на его шее дернулась. Он отпил воду из бутылки, а остаток протянул мне, похлопал по плечу. Без лишних слов ушел спать — облокотился на гору хлама, сложил руки и надвинул на нос козырек кепки, чтобы свет не бил в глаза.
Я остался один.
Сна не было ни в одном глазу. Я снова посмотрел на тебя, подобрал твою руку, которая обессилено упала на пол, положил тебе на живот. Пальцы холодные, ты замерз, даже несмотря на то, что я ни на секунду не выпускал тебя из своих объятий. Надо было чем-то укрыть тебя, чем-то теплым. Я снова пошарился в рюкзаке, выудил оттуда… твою майку? Ого, «Queen». Та самая, в которой я увидел тебя в первый раз. Мальчик из тату-салона.
Я помотал головой, отгоняя воспоминания. Сейчас слишком больно от них, потому что это наводит на мысль, что, возможно, так уже никогда не будет. Я боялся потерять тебя, боялся даже впустить в голову мысль о том, что однажды я проснусь с тобой на руках, а твое тело останется таким же холодным, как тогда, когда я пришел за тобой в твою камеру.
Складываю майку обратно в рюкзак, на самое дно. Выздоровеешь — я верну ее тебе, обязательно. А пока достаю несколько своих футболок, аккуратно одеваю тебя в них, а затем сверху укутываю в шарф, как в одеяло. Пересаживаю почти на себя, потому что на полу, пусть даже накрытом моей курткой очень холодно. Куртка становится одеялом для ног.
***
На утро Уилл сам вызывается выйти в свет. Смотрит на мои синяки под глазами от бессонной ночи и только тяжело вздыхает. Я и не возражаю. Уилл знает, что нам нужно достать, и сделать это сможет, уж без сомнений. Не знаю, в какой заднице он побывал до того, как попал в ПОРОК, но в организации он всегда показывал себя с наилучшей стороны.
Холланд по-прежнему сидела в дальнем углу. Меня напрягало ее молчание и поведение, свойственное психу… Но подойти я не решался. Мне она не доверяла даже сейчас, а не сбежала только потому, что без нас — она труп.
Тереза проводила инвентаризацию. Выложила все из рюкзаков, перебрала медикаменты, продукты. Второго было мало, первого — только самое основное. Уговорила меня промыть и перевязать рану на моем плече. Я уж и забыл про нее совсем, а она, меж тем, распухла по краям. Вот только мне заражения крови не хватало!
Потом мы с ней взялись поменять повязку тебе. Я закинул твои руки себе на плечи, а сам придерживал, пока Тереза разматывала старые бинты и обрабатывала обрубки от крыльев. Крови все равно было много, однако Тереза выглядела удовлетворённой. Сказала, что ситуация лучше, чем вчера, и кровотечение удалось остановить. Честно говоря, верилось с трудом — ты все еще выглядел очень плохо.
Час, второй, третий. Уилл уже давно вернулся, притаранил продуктов на первое время, в основном консервы, запас еды, кое-какую одежду потеплее и воду. Раскидали запасы каждому в рюкзак на случай, если разделимся. Я поглядывал на тебя каждые пять минут, в надежде, что ты проснешься — ты уже был в отключке почти сутки, действие обезболивающего должно было давно кончится…