Свободные. Господи, Томми, как бы я этого хотел и сам. Дышать полной грудью, не бояться каждого шага или шороха, не ждать подвоха от любого встречного, кто только на тебя посмотрит, жить так, как я никогда не мог себе представить — лишь с тобой, бок о бок.
— Дииил! — тихо протянул ты, когда я окончательно расправил руками твои крылья, — Не надо больше!
— Прости, — я понял, что слишком увлекся своими мыслями, — Подержи их так, напряги. Знаю, тяжело, но давай, ты же сильный у меня, — подбодрил тебя я, а сам смочил новый лоскуток ткани обеззараживающим, — Вот так, молодец.
Под напряженными крыльями спина была не в лучшем состоянии. Я очень надеялся, что вся эта кровь — результат вчерашнего кровотечения — просто скопилась, когда крылья вылезли из-под кожи и были на какое-то время туго забинтованы в одном состоянии. И только сняв тряпкой основной слой темной затверделой жидкости (просто старая кровь? или черная, сродни демонической?) я понял, что сама спина была тоже изрезана. Причем порезы такие аккуратные, симметричные, некоторые особо крупные даже зашиты нитками. Знаю уже даже чьих рук дело. Тереза.
Дверная ручка позади нас заскрипела, требуя впустить в комнату еще одного человека. Я обернулся лишь для того, чтобы удостовериться, что мы все-таки закрылись на замок, крикнул короткое «занято» и вернулся к самому главному на данный момент — к крыльям, однако настырный посетитель круглосуточного кафе, которому так не вовремя приспичило пописать, снова постучался в дверь.
— Я же сказал, занято!
— Ребята, это я! — с опозданием я понял, что голос за дверью принадлежал Тайлеру, — Тереза заказывает, вы что есть будете?
— Закажите что-нибудь калорийное, — я окинул взглядом твое отражение в зеркале, отметил сильно выпирающие ребра и позвонки: все-таки, после всех этих диких «приключений» ты стал очень худым, — И что-нибудь возьмите на вынос.
Судя по молчанию за дверью, Тайлер кивнул и пошел в общий зал. Все-таки хорошо, что мы закрылись на замок и не стали никого впускать, пока занимались зализыванием ран — помню я, как этот герой свободной езды на фургонах блевал, после того, как принял участие в полевой операции над мутантом. Удивительно еще, что он после всего этого не боялся сесть с тобой в одну машину…
— Все, Крылатый, закончили, — я сбросил последнюю тряпку в мусорку и включил воду в соседней раковине, чтобы помыть руки самому, — Сейчас нормально?
— Ага, — ты отлип от меня, оперевшись руками о край столешницы, голову опустил. Врать не хочешь, вижу же, что больно, вон, даже двигаешься опасливо, стараешься не шевелиться лишний раз, чтобы не тревожить мышцы.
— Я не буду забинтовывать. Могу только заклеить саму спину пластырями вокруг, но не сами крылья. Тереза сказала, что их сейчас лучше держать открытыми, чтобы все быстрее зажило и кости правильно формировались, — при упоминании ее имени, я понял, что хочу кое-что у нее прояснить.
— Ладно. Но мне же надо будет одеться? Нельзя на людях так с крыльями… — ты снова с сомнением покосился на свое отражение в зеркале.
— Да, не переживай. Они маленькие, спрятать будет легко, — я уже полез в рюкзак за одеждой, — Только с джинсами у нас напряженка… Твоего размера нет, только мои.
— Ну, те что сейчас на мне надеты — тоже велики. Переживу, только вот я боюсь футболку придется на спине обрез… — ты так и не договорил, потому что мельком заметил знакомый принт на той вещице, которую я вытянул из рюкзака и спрятал за спиной, надеясь сделать своего рода сюрприз… который, конечно же, сорвался, — Дил, где ты ее откопал!
Твои руки уже потянулись ко мне, и мне пришлось сдаваться.
— Приберег. Твои «Queen».
Я улыбнулся, наблюдая за тем, с каким восторгом ты забрал у меня майку, буквально выхватил из рук, развернул, закрылся ею — не специально, просто хотел целиком посмотреть на то, что так долго валялось на самом дне рюкзака. Признаться, делать приятные сюрпризы я любил в основном из-за реакции на них, а тут экая несправедливость — не видеть твоей счастливой мордочки, так не честно!
Я осторожно потянул майку вниз, желая открыть доступ к тебе, только вот ты мои планы не разделял: перевернул ее принтом ко мне и уже засунул в нее руки.
— Эй-эй, не торопись, — я придержал майку, не давая тебе опустить ее вниз. Получилось так, что ты застрял локтями в одежке, с непониманием на меня уставился из этой тряпичной пещеры, дескать, чего мешаешься, Дил? — Верю, ты рад, только заклеить раны надо. А потом я сам помогу тебе одеться, идет?
— То есть, сам я уже конкретно перешел в стадию полной инвалидности? — ты поднял бровь, обратно перебрасывая горловину майки.
Мудрые букашки в голове дружно сделали фейспалм*. Я с ними мысленно согласился, ибо идиот. И как я сразу не понял, что подобное предложение может тебя задеть?
— Расслабься, — ты ободряюще улыбнулся, заметив, как я сник, — Я знаю, ты беспокоишься и хочешь как лучше. Но, Дил, дай мне делать хотя бы то, что я сам могу, — ты на секунду замер, с полной серьезностью и твердостью в голосе добавил, — Мне это важно.
***
Конечно, тогда мне даже не захотелось тебе возразить. И об этом даже почти не жалел — разве что чуть-чуть, когда ты снова попробовал самостоятельно встать на ноги, простоял пару секунд на шатающихся нижних конечностях, но потом все равно, мужественно, но грохнулся. Но уломать тебя снова прокатиться у меня на руках тоже не получилось — ты у меня еще тот упрямец. В итоге до нашего столика в кафе ты доковылял тихими шагами, опираясь на мое плечо. Не скажу, что это плохо — я рад был тебе его предоставить.
Тайлер сидел, уткнувшись в телефон и что-то там быстро печатал, изредка откусывая от бургера во второй руке. Ки Хонг сидел рядом, насупившись и поджав плечи, будто его поместили в холодильник, хотя в помещении было довольно тепло, да и солнышко, так кстати показавшееся из-за крыш небольших домов, робко лезло в окошко и грело диванчики через стекло. Тереза спокойно пила свой кофе, а как только увидела нас, тут же подвинулась с диванчика, уступая нам место ближе к краю, и похлопала по сиденью.
Я подметил, что ты с облегчением плюхнулся рядом с ней, блаженно закрыв глаза. Значит, ходить тебе тяжелее, чем я предположил в самом начале нашей долгой дороги из соседней комнаты. Но озвучивать свои мысли я не стал, только сел рядом с тобой на освободившееся место и оглядел стол, на котором пока еще стояли несколько нетронутых блюд — для нас заказанные, наверное. На мой немой вопрос, адресованный Терезе одним взглядом, она кивнула и подвинула тебе порцию блинов, а мне указала на мясной стейк с пюре.
— Это все мне? — ты ошарашено глазел на придвинутую тебе тарелку с тремя свернутыми треугольничками, щедро политыми шоколадом, — Я не съем! Это много…
— Поменяемся? — я покосился на тебя, заранее зная, что ты откажешься, увидя мою достаточно сытную порцию мяса.
Ты что-то пробубнил себе под нос, беря вилку и оглядывая свою еду. Сейчас ты был очень похож на Ки Хонга, который точно так же сидел и без аппетита ковырялся в своей полупустой тарелке с гречкой и морковью, с той лишь разницей, что ему такое настроение было простительно — отходняк это дело паршивое.
А вот ты, похоже, просто привередничал.
Я уже наклонился к твоему уху, чтобы шепнуть пару слов, однако ты решительно отодвинул мое лицо ладонью.
— Не говори ничего, — ты с нажимом отпилил вилкой кусочек блина, обмакнул в шоколад и отправил в рот.
Я тут же понял, что все, что я хотел тебе сказать ты прекрасно знал и без меня, а потому слова тут были действительно не нужны. Почему-то я с трудом мог принять тот факт, что от того беспомощного мальчишки, которого я вытащил из ПОРОКа, уже давным-давно не осталось ничего. Или практически ничего — только пока не очень здоровые ноги и сильная худоба. В остальном ты с бешеной скоростью становился таким, в кого меня угораздило влюбиться — в Крылатого, того самого, с которым когда-то встретился глазами в тату-салоне. Только сейчас, вспоминая нашу первую встречу, я понял, что-то белое трепыхнувшееся за твоей спиной — это крылья твои были.