Дольше наблюдать мне эту трогательную сцену не дали: ты резко расцепил руки и спрыгнул с меня на мокрый асфальт, пошатнулся, но на ногах все-таки устоял — благодаря мне, естественно. Подозреваю, тебе просто было неловко при чужом человеке кататься у меня на руках.
— Кая, дочка… — старичок нежно придерживал руками ее лицо, будто не мог поверить в происходящее, — Ты и правда вернулась? Ты и правда здесь? Мэгги, Кая вернулась! — последнее было уже криком адресовано кому-то в доме.
Я сглотнул и переглянулся с тобой. Ты ничего не ответил, только крепче сжал мой локоть, переминаясь с ноги на ногу, на которых ты и без того стоял не очень уверенно. Внутри как-то противно сщемило все органы. Не из-за тебя — из-за тех людей, которые сейчас выходили из своего дома, обрадованные приездом своей дочери. И моей сестры по совместительству.
Пока из глубин дома доносились быстрые женские шаги, я прожигал глазами камешки под ногами. От чего-то мне было не по себе, я снова чувствовал себя в опасности — будто снова стал тем самым маленьким мальчиком, который не мог вернуться домой, потому что ему было страшно, потому что он сам не мог справится с монстром-отцом. Да — сейчас здесь не было никаких монстров (кроме, разве что, того, кто стоял рядышком со мной на подкашивающихся ногах), а я все равно чувствовал, что оказался в западне, словно загнанный зверь.
— Кая, боже мой… — краем глаза я все-же увидел, как белокурая женщина, по возрасту чуть моложе того мужчины, крепко обнимала Терезу, похоже, не намереваясь выпускать ее из объятий вовсе.
Больше всего мне хотелось исчезнуть. Ты, конечно, без сомнений улавливал всякую перемену в моем настроении — уж не знаю, это часть твоих сверхспособностей или у меня просто на роже все было написано, но это так. Руку странно покалывало, оказалось, это ты стиснул мой локоть так, что дальше него кровь просто перестала поступать. А я даже заметил не сразу — мыслями был не здесь, а где-то в прошлом, где слово «родители» ассоциировалось не с лучшими воспоминаниями.
— Мам, пап, — Кая-Тереза обернулась на нас, и я дернулся в сторону в попытке спрятать свою физиономию за спиной Тайлера, — Это мои друзья, Тайлер, Крылатый… То есть Томас, просто он предпочитает прозвище, — ты в знак согласия кивнул головой и попытался улыбнуться, — … и Дилан.
Я слышал, как немного дрогнул ее голос, когда она называла мое имя родителям. Мне было тяжело поднять на них глаза — в кои-то веки я был близок к тому, чтобы поверить что по ним можно прочитать все: и мое прошлое, и страх перед настоящим. Разве это не то, чего я хотел — новой жизни? Семьи? Узнать, что я могу быть кем-то любим по-настоящему? Почему меня не пугала твоя любовь ко мне, но сейчас, стоит только подумать о том, что меня могут любить… приемные родители моей сестры? Боже, у меня трясутся колени.
— Проходите в дом, на улице прохладно, — добродушным тоном предложил отец Терезы, отступая назад, вглубь дома.
— Спасибо, — почти хрипом выдавил я, все так же не решаясь посмотреть в глаза.
Подхватил тебя на руки, ты даже охнул от неожиданности, только все равно ничего не сказал, даже когда я внаглую посадил тебя на комод, стряхнув на пол несколько газет и журналов, что по меньшей мере было невежливо со стороны гостей. На вопросительный взгляд хозяев дома, Тереза смущенно пояснила, что у тебя проблемы с ногами и что мы все очень устали с дороги.
Тайлер тут же нашелся и попросил разрешения загнать джип в гараж или хотя бы припарковать его где-то на территории. Старичок почти с энтузиазмом согласился помочь и сейчас наспех переобувался, чтобы выйти на улицу вместе с Тайлером. Кая пока сбивчиво пыталась рассказать матери о том, почему не объявлялась столь долгое время и решила приехать только сейчас. Конечно, о ПОРОКе ни слова, она не хотела подвергать семью опасности, основной отмазкой стало то, что она искала брата. Думаю, далее события в голове ее матери сложились в единую логическую цепочку — затылком чувствую, как меня внимательно рассматривают.
— Дил, — слышу твой шепот, пытаюсь сконцентрировать взгляд на тебе, — Все хорошо. Не паникуй, я же рядом…
Моих губ коснулся холод. Я вздрогнул и, растерявшись, замер — забыл, как действовать дальше, но тебя это, похоже, не смутило ни капли, ты умело протолкнул свой язычок сквозь преграду из моих зубов и нежно обвел десна, переплетая наши языки вместе.
Закрой глаза…
Готов поклясться, ты хотел сказать мне именно это, только вот отвлекаться хотел меньше всего на свете. Но я послушался до боли знакомого голоса в моей голове и послушно закрыл глаза, отдаваясь тебе. Чувствую, как медленно твои руки ведут по моим плечам, оплетают шею, притягивая к себе еще ближе, и буквально полностью забываю обо всем, что творится вокруг.
Наверное, не забудь я в ту минуту обо всем на свете, до меня бы, возможно, дошло то, что ты просто пытался меня отвлечь, спасти от чувства полной безысходности и накатывающей на ровном месте паники, я бы, наверное, услышал тихие ахи Мэггз и приглушенные слова Терезы, которая сейчас настойчиво толкала маму на кухню:
— Лучше поговорить наедине, не будем им мешать…
***
С тех пор, как мы добрались до дома Каи прошло чуть больше суток. Собственно «мы» — это было громко сказано. Они — все, кроме меня, потому что я просто не мог подолгу находится в одном здании с ее родителями. Нет, не потому что они плохие люди — просто мне до чертиков становится не по себе, если я знаю, что в любой момент могу нос к носу столкнуться с «мамой» или «папой». Надеюсь, мне их так теперь не придется называть, да?
Собственно, с нашего приезда я почти и словом с ними не обмолвился. Первое время это было простительно — им с Каей было о чем поговорить, а потому меня и тебя оставили в покое. Кая выделила нам гостевую комнату на втором этаже (дом был большой, тут уж девушка постаралась, когда отправляла родителей подальше от себя), Тайлер расположился в зале на диване, а сама Тереза заняла свою комнату, по соседству с нашей временной. Да, я все же очень надеялся, что мы здесь лишь временно.
Мэггз и Роджер — так звали ее приемных родителей — были просто счастливы приезду Каи, а заодно, как ни странно, нам. Тайлера они и вовсе полюбили почти сразу, он как-то умел располагать к себе людей, да и вообще был общительным парнем. Ты им тоже понравился, даже несмотря на то, что был другой ориентации — счастье, эти люди совсем не были гомофобами, а потому наш утренний поцелуй не вызвал непониманий. А я… я их откровенно сторонился.
Конечно, со стороны Мэггз и Роджера были попытки узнать, что я за фрукт такой — все-таки, родной брат Терезы, которого она искала двенадцать лет, наконец, был найден и даже привезен в гости к приемным родителям. Очень милая версия, которую я не хотел разрушать, а потому отмалчивался даже за семейным завтраком, который наспех приготовила Мэггз, клятвенно заверив, что к ужину уж точно приготовит что-нибудь особенное. Она и Роджер были на седьмом небе от счастья — теперь в их слишком огромном для двоих пожилых людей особняке появились гости.
Аппетита у меня не было совсем, будто я на какое-то время перебрался в твою шкуру. Ковырял вилкой омлет и пытался не двигаться с места, чтобы ни дай бог не кинуться отсюда наутек. Просто детский сад какой-то — я даже не понимал, отчего именно мне здесь так неуютно. Спас меня, конечно же, ты, сказав, что до жути хочешь спать. Конечно, отпустили нас обоих (я, так сказать, шел в комплекте в качестве транспортного средства), предварительно сказав, где взять чистое постельное и полотенце.
Что и говорить, а даже оставшись наедине с тобой в запертой ванной я не смог до конца перевести дух. Даже как-то упустил момент, когда ты сам разделся и залез в ванную, включив кран с водой, а очнулся от своих мыслей только тогда, когда ты попросил перенести тебя в спальню. Наверное, ты понял, что мне просто очень нужно побыть одному, а потому не лез с расспросами.