— Дил… Дииилааан…
— Родной, — приоткрывая глаза, шепчу в ответ, — Ты как?
— Руки… развяжи… устали… — только и можешь выдавить из себя ты, на большее совсем не осталось сил.
— Конечно, сейчас, — поспешно вспоминаю я, принимаясь тут же рвать серую ленту на твоих запястьях.
Когда с этим было покончено, ты чуть не упал назад, когда хотел подтянуться ко мне — просто тебя совсем не слушались твои конечности, совсем как и язык. Я, конечно поймал, притянул тебя к себе, но невольно задел белые перья за твоей спиной. Надо же, я почти забыл о том, что ты совсем другой — крылатый.
— Ммнх… у тебя точно… фетиш… на перепих… в полевых… условиях… — ты промямлил что-то неразборчиво, уткнувшись мне в шею, пока я завороженно рассматривал каждое перышко за спиной.
Белоснежные. Новые. Совсем чистые, аккуратные перья, маленькие еще, каждое не больше пальца, однако от этого не менее прекрасные. Как ты сумел их вырастить, как так получилось… Пальцы сами тянутся к крыльям, я даже не успеваю остановить себя: пару секунд, и ладонь уже бережно лежит меж них, придерживает, трогает, а ты только блаженно мычишь что-то во сне, полностью расслабляясь в моих руках.
Мой ангел.
***
Наутро я проснулся в пустой постели. Разлепил сонные глаза, уверенный в том, что ты мирно сопишь рядом со мной, но вместо этого увидел только пустые одеяла. Сон моментально улетел куда-то в окно, подозреваю, он не смог ужиться вместе с паническим страхом в одной комнате.
Я мигом подскочил на ноги, напялил на себя первое, что попалось под руку — какие-то широкие шорты, похоже, случайно прихваченные из рюкзака Тайлера. Плевать, только бы найти тебя сейчас целого и невредимого!
Первым делом я постучался в запертую ванную. Ну как, постучался… В панике умудрился как-то выломать встроенный в дверь замок и открыл Тайлеру, который как раз заканчивал свои «страшные дела» прекрасный вид на коридор. Самое странное, что парень спокойно отложил баллончик с освежителем воздуха «glade» (подозреваю, он читал инструкцию к нему вместо газеты), и со спокойствием буддийского монаха попросил обратно закрыть дверь с другой стороны, якобы, проходящим мимо людям будет не очень приятно лицезреть его на унитазе.
Я возвел глаза к потолку, где по всем законам жанра должно было находится небо, и выполнил его просьбу.
Слава богу, на этот моменте, когда шок от увиденного помог заглушить панику в сердце, я расслышал голоса на первом этаже. На этом мои поиски, к счастью, закончились, потому как один и этих голосов был твоим. Ох, надо же, и как ты перебрался из нашей спальни, по лестнице, да на кухню? После моего вчерашнего обещания и того, каким вымотанным ты себя чувствовал после нашего «дорожного приключения», я был уверен, что из постели тебя не вытащу, как минимум, до вечера.
Ошибся чуток.
Меня, стоящего в дверном проеме, никто из домочадцев не заметил, в том числе и ты. Мое любимое лохматое-крылатое чудо сейчас увлеченно рассказывало что-то Кае, пытаясь одновременно перелезть со стула на столешницу. Так вот как ты перемещаешься — ползком, на коленях или просто аккуратными шажками, выбирая мебель в качестве опоры и поддержки? Емае, самостоятельный.
— … И представляешь, Дил тогда засунул в рот целых двенадцать зефирок! — восторженно говорил ты, наконец, справившись с задачей, — Он на самом деле очень веселый, просто не открывается особо. Его получше надо узнать, — с теплотой проговорил ты, отчего у меня невольно расползлись в стороны уголки губ.
Кая, меж тем, наконец заметила меня, когда я сделал бесшумный шаг вперед. Улыбнулась, хотела позвать нас к себе, но я поспешно приложил палец к губам.
— … Только он все равно говорит, что я много свинячу, — продолжал ты, по прежнему не подозревая о моем присутствии, — А то что я сейчас на кухне — это вообще великая тайна, иначе сюрприза не получится… Черт, — чертыхнулся ты, пытаясь дотянуться до пакета с мукой на верхней полке. Тебе не хватало буквально пары сантиметров, чтобы подцепить его пальцами.
Как иронично, что именно в этот момент я и совершил свой «прыжок тигра».
Согласно моему замыслу, шутка должна была получится безобидной. Что уж там, я даже с трудом мог бы назвать это шуткой! Хотел всего-то неожиданно подхватить тебя на руки и порадовать своим пробуждением, дескать, смотри, Томми, и радуйся, твой прекрасный парень соизволил разлепить веки. Как всегда, моя затея вышла мне боком: стоило только словить тебя в свои объятия и снять со столешницы под короткий вскрик — ты то думал, что падаешь — следом прямо на меня полетел еще один элемент декора: вышеупомянутый пакет с мукой, который ты в самый последний момент все же успел сдвинуть с места. Глухой удар об мою макушку, облака белого дыма и пакет с типичным «шмяком», наконец, приземляется на полу, рассыпая остатки порошка согласно всем законам абстракционизма.
Я поморгал ресницами, понимая, что теперь меня заставят отмывать пол от собственного косяка — я же виноват, что оно рассыпалось. Ты, наверное, тоже будешь не в восторге — мало того, что спалил твой сюрприз, так еще и вовсе испортил всю готовку. Завтрак в постель мне обломился. Все что я мог сейчас — это виновато улыбаться, в надежде, что меня простят.
Но ты, походу, даже и не думал обижаться. Сидел у меня на руках, кстати, почти чистый — львиная доля муки пришла именно на мою голову — и еле сдерживал ржач. Я фыркнул, сдувая с лица белый порошок — и это явна была последняя капля — ты засмеялся, закрывая рот руками, а затем полез растрепывать мою черную челку. Я отомстил — потерся носом о твой нос, запачкав мукой и твои щеки, что кажется, ничуть тебя не огорчало — ты попытался смахнуть муку еще с моих бровей.
На том дело не остановилось. Я вдруг понял, что несправедливо это: я похож на призрака, а ты чистенький, а потому нужно восстановить это всемирное равновесие и угваздать тебя тоже, а то больно уж ты счастливый. Конечно, испортить тебе настроение всерьез я не намеревался, а потому и вышло так, что я раззадорил тебя только сильнее, когда усадил обратно на столешницу и попытался забросать мукой. Вскоре к нам присоединилась случайно задетая во время боя Кая, которая тоже решила, что я недостаточно бледный. Но сдалась она быстро, я даже не заметил, как она вскоре ретировалась — слишком был увлечен тобой, таким чумазым, но счастливым. И я просто не выдержал издевательств над моим образом и вскоре просто поймал тебя в поцелуй.
Конечно, спустя какое-то время, когда мы вдоволь набесимся, как малые дети, меня все-таки заставят все тут отмывать. Кая благородно вызовется мне помогать с уборкой, а ты решишь, что раз уж на кухне и так бардак, то готовить тебе теперь никто не запретит. Мэггз и Роджер, конечно, будут не очень довольны таким срачем, но, поскольку с этим хаосом в их дом пришла жизнь, сильно ругаться не станут, как снисходительный родители. А Тайлер… Выяснится потом, что он втихушку снимал все это зрелище на камеру. Для семейного архива.
А сейчас, пока мы с тобой целуемся в этом белом дыму, я понимаю, что ради такого исхода готов был бы все повторить. Готов был бы завалиться пьяным в хлам в тату-салон, по уши влюбиться в тебя, чтобы потом не спать ночами и смотреть с высоты пентхауса на ночной город, еще раз вытащить тебя из ПОРОКа, взорвав пол здания и лихо подпортив им все карты, прятаться на недостроенной станции в метро, держа тебя в своих объятиях и надеяться, ждать и надеяться, что ты выживешь, тысячу раз потерять и обрести семью, чтобы в конце концов, понять, где мое место. А мое место всегда было рядом с тобой.
Твоя улыбка стоила того, Томми.