— Привет! — ответил Леха. — Домой.
— Пошли в шестой вагон? Там еще чеки домой едут, — предложил второй. — Чего тебе тут с шурупами маяться. С Нахичевани едешь?
— С Нахичевани, — подтвердил Леха, подхватывая свой «дипломат» и двигаясь вслед за нарядом. — С «Речника».
— Есть на свете три дыры — Кушка, Пришиб и Мегры. Бог собрал всю эту дрянь и назвал Нахичевань, — продекламировал младший сержант, переходя в следующий вагон.
— Скоро твою заставу проезжать будем, — не то спросил, не то констатировал второй. — Провожать будут?
— Не знаю, — пожал плечами Леха, хотя в душе немного боялся, что застава с мирным названием «Речник» проводит его темнотой. Он ведь сумел позвонить из отряда и передать через дежурного связиста, что едет на этом поезде сегодня.
В тамбуре стояли трое пограничников, чей вид явно говорил о том, что эти старательно натянутые и выгнутые фуражки покрывают головы уже гражданских людей. Служба для них осталась где-то в прошлом, как и для Лехи. С каждым перестуком колес то, что было для них важным, нужным и дорогим в последние два года, отступало все дальше, чтобы всплывать лишь в памяти да в бурных празднованиях Дня пограничника, отмечаемого ежегодно 28 мая в парках культуры, скверах и просто на улицах разных городов.
— Здорово, братуха! — Один из них, уже порядком захмелевший, поднял руки в приветственном жесте. — Ты откуда и куда?
— В Москву, — коротко ответил Леха, которому сейчас совсем не хотелось ни компании, ни «душевных» разговоров.
Ему отчего-то хотелось грустить и смотреть в окно на те места, куда он уже вряд ли когда-нибудь вернется. Поэтому, даже когда они вместе забурились в их купе, он почти не говорил, все больше слушая, вернее, вспоминая про себя. Лишь однажды глотнул водки из поданного новыми спутниками пластикового стаканчика и сразу показал жестом — мне больше не наливать. К нему особо и не приставали, возможно понимая и чувствуя что-то аналогичное, а может, просто решив — захочет, нальет сам.
— Брателло, твой «Речник» по ходу должен близко быть, — заглянул в купе младший сержант из наряда сопровождения поездов. — Тамбур открываем?
— Давай, — согласился Леха, с замиранием сердца ожидая последнего короткого свидания с заставой.
— О! Так ты с Нахичевани? — оживился невысокий круглолицый дембель. — А мы с Ленкоранского отряда.
— А чего через Ереван? — удивился Леха. — Баку-то ближе намного.
— Да мы там должны с двумя зёмами встретиться. Призывались вместе в Октемберян, а потом их в Ленинакан распределили, а нас — в Ленкорань. Айда, братки, в тамбур! Пыхнем заодно.
Следом за Лехой и пограничником из наряда вся троица вывалилась в тамбур. В распахнутую дверь ворвался кажущийся густым воздух. Он еще не нес ночной свежести, но уже не был сухим и горячим, как несколько часов назад. Леха всматривался в освещенные окнами по́езда и громадной южной луной окрестности. Погранец из наряда посторонился, пропуская его к самым поручням дверного проема. Леха одновременно узнал начало охраняемого его заставой участка и увидел далеко впереди по направлению движения поезда луч установленного на платформу «ЗИЛ-130» мощного прожектора.
Т-образные столбы системы, лента «стиральной доски» профиля контрольно-следовой полосы, укатанная дорога перед зарослями камыша — все это день за днем он видел на протяжении полутора лет. Сколько сил, сколько мыслей и эмоций осталось здесь… Леха мог уверенно сказать, что в этих диких местах остался навсегда маленький кусочек его сердца. И это не было бы пафосным, пустым изречением.
— Вон они! — ткнул пальцем пограничник из наряда, первым заметивший вышедший на дорогу вдоль контрольно-следовой полосы наряд.
И тотчас, словно ожидая этого жеста, к небу взмыла осветительная ракета. Леха замахал рукой, радостно заорав. Позади него клич подхватили трое дембелей. Шарящий по земле луч прожектора замер, притаившись, как будто услышав этот клич. А через секунду качнулся, разворачиваясь и поднимаясь вверх. Возможно, вернувшись, наряды и получат нагоняй от беснующегося начальника заставы — капитана, не намного старше их самих. Но сейчас они провожали товарища. Сейчас им плевать было на злобного капитана и правила светомаскировки. Ведь пройдет еще немного времени, и наступит и их час. Кто-то уже им отсалютует осветительной ракетой, а экипаж прожектора в их честь «поставит свечку», вздыбив без малого десять километров света к далеким звездам. А светомаскировка… Да иранцы и без этих проводов отлично знают, что и как на нашей границе — где какие наряды службу несут, где какие укрепления и постройки…