Матвей отстранился первым, его дыхание было неровным, а голос хриплым:
— Если мы сейчас не остановимся, я возьму тебя прямо здесь. Но я так не хочу, Поля. Чёрт, никаких условий! Даже номер негде снять, — пошутил он.
В голове шумело и ноги были ватными. Сама я так расслабилась, что почти висела на Матвее.
— Нужно что—то придумать… А то у нас свадьба была, а первой ночи так и не случилось.
Постепенно я вернула контроль над телом и отстранилась от мужчины. Честно говоря, никого не хотелось сейчас видеть. Так бы и стояла на этом самом месте, целовалась бы как школьница, и хихикала над пустяками.
— Нас уже ищут, — констатировал Матвей, увидев свет фонаря.
Заряд мы берегли. Хотя у нас только один ручной фонарь заряжался от небольшой складной солнечной батареи, мы понимали, что придёт время, когда и эти приспособления цивилизации выйдут из строя. Батарейки в одном из двух налобных фонарей уже разрядились.
— Матвей, тебя только за смертью посылать.
К нам приблизился Никита. Свет фонаря падал на нас, а его лицо осталось в тени, и я не могла судить, как он воспринял нашу однозначную позу. Я помнила, о чём он говорил в бане. Когда напомнил мне о нашем третьем члене семьи. Но говорить это одно, а чувствовать… Как же всё—таки сложно строить отношения в треугольнике!
— Мы уже идём, — отозвался Матвей. Он разжал объятия, но тут же крепко взял меня за руку.
— Сапу нужно не забыть, — я потянулась поднять её с земли, но Никита опередил. Подняв её, он передал фонарь Матвею, а сам взял меня за вторую руку.
Ну не знаю я почему, но я прыснула от смеха. Наверное, нервное.
— Целовались? — задорно спросил Никита и меня отпустило.
— Всего лишь, — с сожалением произнёс Матвей и тяжело вздохнул.
Так держась за руки, мы вышли из—за угла дома. От мангала приятно тянуло шашлычным дымком. Практически все крутились тут же, несмотря на холод. Дополнительно развели костёр и женщины грелись у него. К нам подбежал Илюша и молча забрав инструмент, с деловым видом потащил его к месту хранения.
Настроение у меня было отличное. И так легко на душе, что хотелось петь. И я не отказала себе в этом. Взяв на тарелке мясо, я уселась на край бревна, подозвала к себе под бок Илюшку. Махнула Лизе рукой предлагая спеть. Я много раз ходила в туристические походы и Лизу брала с собой с шестнадцати лет, если было время каникул. Илюшу оставляла со своей хорошей знакомой. Её дети крепко дружили с мальчиком. И вот сейчас я перебирала мысленно походный репертуар. Гитары у нас не было, но ведь это не проблема, если душа просит! Становилась я на песне В.С. Высоцкого «Кони привередливые».
…Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!...
Припев подпевали все. Мужчины заслышав первые строки бросили мангал, подтянули бревно и тоже примостились. Я почувствовала как мне на плечо легла чья-то рука, обернувшись, увидела улыбающегося Соболева-старшего. Тот не меньше других подпевал:
…Но что—то кони мне попались привередливые –
Не дожить, не успеть, не допеть...
Дальше были и другие песни, анекдоты, шутки и веселье. Огонь в костре горел ровно, выбрасывая в ночное небо редкие искры, словно звёзды, сбегающие обратно на землю. Засиделись мы далеко за полночь. Смех разносился над тёмным островом, отпугивая возможных хищников. Дежурные охраняли нас от неожиданностей и в тоже время вместе с нами наслаждались вечером.
Расходиться не хотелось, словно каждый понимал, что такие вечера один на миллион. Но холодный ветер, всё настойчивее пробирающийся под одежду, заставил нас, наконец, подняться и потянуться в сторону дома.
День был прожит не зря. Каждый внёс вклад в общее дело, приблизив наше племя к комфортной жизни. На душе было спокойно, и даже усталость казалась приятной — такой, которая говорит, что ты сделал всё правильно.
Я оглянулась на костёр, который ещё тихо потрескивал в ночи, и улыбнулась. Завтра нас ждёт новый день, полный работы и, возможно, новых чувств. Но это будет завтра. А сейчас… Сейчас оставалось только насладиться редким покоем.
Этой ночью я спала между моих мужчин, согреваемая их крепкими телами. В объятиях, которые дарили уют и уверенность. А стены дома охраняли нас от хищников. Мы даже на ночь больше не выставляли людей на дозор. Зачем напрасно рисковать лишний раз жизнью и здоровьем?