Деревьев здесь действительно было мало. В позднем ледниковом периоде климат только начинал меняться, и леса занимали куда меньшие территории, чем в наше время. Молодые деревья росли редкими группами, в основном возле воды, а в глубине степи их практически не было. Ветками на всю зиму не запасёшься. Хорошо, что нам хватало деревьев на основные постройки. А возле дома деревья было решено не трогать, так хоть какая защита от ветра. Честно говоря, я старалась думать над одной проблемой за раз, иначе свихнуться можно. Но тут какое-никакое решение проблемы само нашлось.
— Вы правы, — вслух произнесла я. — Дров мы не напасёмся на всю зиму.
Мужчины переглянулись.
— Значит, надо собирать кизяк, — резюмировал Егор, глядя на подсохшую лепёшку. — Тимур, давай сходим за корзинами, а вы собирайте в кучу.
Старших мужчин поставили в дозор и принялись за работу. Илюшка зажимал нос, стонал, пытался палочками поднимать лепёшку. Я только посмеивалась. «Дедушка» его подначивал. Трудиться было не скучно. Ребята вернулись с корзинами и помогли быстро наполнить их. Выбирали те, что хорошо подсохли, да и утренний морозец, подсушил.
Возможно, это и не самое приятное занятие, но в наших условиях перебирать не приходится.
Возвращались мы гружённые под завязку. Глина была утрамбована в плетёных отсеках на палубе. Корзины с кизяками водрузили сверху и всю эту конструкцию закрепили такелажной сеткой. Да ещё везли с собой двух зайцев — неожиданный, но приятный бонус к сегодняшней вылазке.
Вот что мне всегда нравилось в Павле — он молча делает своё дело. Пока мы копали глину и загружали тримаран, он без лишних слов расставил силки на звериных тропах. Никто особо не обратил внимания, но перед отплытием Павел, не спеша, собрал добычу и закинул двух упитанных зайцев в общий груз.
— Круто! — восхищённо выдохнул Илюша, разглядывая длинные уши добычи. — Дядя Павел, научишь меня так же?
— Всё будет, — усмехнулся тот, потрепав мальчишку по макушке. — Весной, когда зверь пойдёт активнее, потренируемся. Сейчас дома много работы, сам знаешь.
Я покосилась на Павла. Он никогда не любил громких слов, но всегда к месту делился знаниями. Мне было приятно видеть, что у моего сына есть такие наставники.
Ветер теперь дул в спины, подгоняя наше судно. Течение реки само несло нас обратно. Груз притопил катамаран и волнение мало ощущалось. Правда, маневрировать с таким весом было сложно. Но вшестером мы справились.
Уже на берегу я, наконец, расслабилась. Закрыв глаза на мгновение, впитывала в себя окружающий мир. Вода лениво плескалась у самого берега, отражая последние лучи солнца, заливавшие небо фиолетово-малиновыми оттенками. Мышцы ныл от усталости до неприятной дрожжи. Илюша совсем поник, потирая глаза кулачком. Малыша было жалко. Ведь он трудился на ровне со взрослыми по собственному желанию.
Где-то недалеко в кустах шуршал ветер, шепча в верхушках деревьев прощальные слова стае пролетевшей над головами птиц, стремящихся на юг. Природа в этом мире дышала чистотой и первозданностью, свободной от суеты и шума цивилизации.
Сзади послышались шаги. Оглянувшись, я увидела, как на берег выходят поселенцы — и мужчины, и женщины. Пока я отдыхала, кто-то сбегал в лагерь. Очень быстро стемнело, но женщины в корзины насыпали глину, а мужчины относили её поближе к дому.
— Поля, чего застыла? — раздался голос Никиты. — Давай, домой! Холодает.
Я усмехнулась, стряхивая с себя остатки задумчивости. Надо закончить работу, а потом уже можно будет отдохнуть в тепле. Я так устала, что даже ужинать не хотелось.
— Парень, ты чего нос повесил? — рядом со мной присел Матвей, легко похлопывая Илюшу по плечу.
Мальчишка насупился, но честно ответил:
— Устали очень.
Я потянулась, расправляя затёкшие плечи. Гребля и тяжёлая физическая работа высосали все силы, но настроение оставалось хорошим.
— Илюша, давай я тебя на спине понесу, как лошадка, — предложила я, улыбаясь.
— Ещё чего! Я уже не маленький! — возмутился он, подняв голову.