Я встретилась с непреклонным взглядом Соболева и передумала проситься в другую группу. В конце концов, каждая работа важна. А так он не будет отвлекаться на мою безопасность.
— Кто со мной? — уточнил я.
Вызвался Матвей — я даже не сомневалась, что мужья меня оставят без чуткого надзора, остальные молчали, уже желая загонять дичь.
— Так, добровольцев нет. Значит, слушай мою команду: Лось и Тень поступаю в распоряжение Полины, — Никита использовал старые позывные ребят, с которыми служил. Лосем оказался Геннадий, а Тенью — Тимур.
Тимур действительно был тенью. Красивый парень. Про таких, моя профессор говорила с восхищением: «Кипарис!». По характеру созерцатель. Он хорошо работал, лениво перебрасывался словами с парнями на отдыхе. Я с ним почти не пересекалась. Как-то не было повода завести разговор. А хотелось узнать каждого немного глубже.
Разделившись, я со своей командой отправилась к балке.
Работы предстояло много. Пока половина мужчин занималась заготовкой кольев, мы с Геной стали ставить заграждение. Лопаты у нас были. Брали с собой, как раз для подобных целей. Решено было вкапывать колья в самом начале балки. Ниже она круто обрывалась. Если животное туда полетит, у нас будут дополнительные проблемы с тем, чтобы потом достать тушу.
День прошёл в подготовке. Мы действовали слажено. Заграждение укрепили камнями, дополнительные ловушки перед началом балки замаскировали сухими листьями и песком.
Уже к вечеру, когда всё было готово, началась самая сложная часть — загон.
Наш отряд залёг в стороне, чтобы не попасть под копыта животных.
— Готовьтесь, — шёпотом сказал Матвей. — Началось.
Я сжала копьё. Сердце билось быстро, но ровно. В сгустившихся сумерках чётко были видны факелы загонщиков. Стадо, как по команде, сорвалось с места.
Были слышны крики и свист загонщиков. Земля подо мной немного дрожала от быстрого топота копыт потревоженного стада. Оно оказалось больше. В течение дня, видимо животные разбрелись группками, а к вечеру сгрудились.
Матвей рядом поджог импровизированный факел и передал мне.
— Давай! — крикнул.
Мы вскочили размахивая факелами и копьями, отрезая один из возможных путей отступления.
Ближе к балке звери начали метаться, но первый, угодив в маскированную яму, взбрыкнул и рухнул, переломав себе ногу.
Паника охватила стадо, и ещё три кулана ринулись в сторону заграждения, но наткнулись на наши колья. Один всё же сумел развернуться и умчался в степь. Ещё двое кубарем покатились в балку. Остальные, сделав немыслимый разворот, ринулись в нашу сторону.
У меня была отличная координация и реакция, но Матвей меня обхватил за талию совершенно на немыслимой скорости, и рывком откинул с пути. Куланы пробежали мимо. Я поднялась с земли потирая ушибленный бок. Из-за манёвра Матвея я не успела сгруппироваться при падении.
К тому моменту, когда всё закончилось, я тяжело дышала, ладони были липкими от пота.
— Четверо тут и двое в балке, — хрипло выдохнул Никита, оглядывая добычу. — Отлично сработали.
Четыре туши оттащили на пляж и сразу принялись свежевать. Искать ещё две по темноте не рискнули. Мясо, ливер, шкуры — всё грузили на тримаран. Поутру четверо из нас должны были отвезти всё это в лагерь и вернуться за следующим грузом.
Охота продолжаться будет до тех пор, пока не накопим хотя бы две с половиной тонны мяса и не обеспечим каждого поселенца тремя шкурами. Я с содроганием думала о том времени, когда эти шкуры придётся массово выделывать.
Так шли дни.
Хищники кружили неподалёку, наблюдая за нами из теней. Но мы были слишком большой и хорошо организованной группой, а у них было достаточно дичи в этих местах. Один раз на рассвете я заметила, как вдалеке, в редком тумане, скользнула чёрная тень.
— Росомаха. Эти твари опасны, особенно если ранены или голодны, — произнёс Павел, сопровождающий меня за ягодами шиповника. Их я заваривала с утра на завтрак.