Я посмотрела на Илону — она тоже понимала это. В её глазах мелькнула тень тревоги, но она ничего не сказала, лишь кивнула, мол, я всё правильно делаю.
Надо было сберечь всё, что могло пригодиться в будущем.
Я спрятала сгущёнку обратно, крепко завязала рюкзак и подняла голову. В доме становилось всё оживлённее: кто-то разжигал печь, кто-то натягивал куртку, готовясь к утренним работам. День обещал быть трудным физически. Впрочем, будет ещё время и для отдыха. Например, зимой.
***
День предстоял насыщенным, и я не собиралась терять ни минуты. Подвесила наши с Лизой рюкзаки на вбитые между брёвен импровизированные крючки из палок с сучками, на скорую руку забитые Матвеем. Позавтракала со всеми и стала собираться на озеро вместе с Ильёй, Соболевым-старшим и Павлом.
Павел сопровождал нас и как охранник, и как охотник. Они с Денисом каждый день обходили свои ловушки. И редкий день, когда туда никто не попадался из мелкого зверья. Если зверь не годился на мясо, то шкурки мы собирали все.
Небо над лагерем затянуло тонкими облаками, солнце пробивалось сквозь них слабым, холодным светом. Воздух был свежий, колючий. Морозец прихватывал, но не до такой степени, чтобы это стало проблемой.
Для Ильи я взяла с собой спальный мешок, который давно превратился в подобие плащ-палатки. Для Александр Александровича — незаменимый плед. У воды было холодно.
Вчера ещё думала, что надо бы заняться камышовыми клубнями, а то так и останемся без этой полезной добавки к пище. Но выбраться получилось только сегодня. Но лучше поздно, чем никогда.
Под ногами хрустнула тонкая ледяная корка. Мороз прихватил грязь, и я облегчённо вздохнула — идти стало гораздо проще. Раньше, когда под ногами был только размокший ил, каждый шаг превращался в борьбу с прилипшей к берцам жижей. Сейчас же можно было добраться до зарослей без особых проблем.
Осторожно ступая, я пробралась к прибрежным зарослям. Камыш местами уже почернел от заморозка, но это не страшно. Главное — корневища.
Присев, я взялась за дело. Выдёргивала стебли, а потом сапёрной лопаткой и руками разгребала плотный слой грязи, вытаскивая из земли бледные клубни. Они были похожи на вытянутые тощие картофелины с неровной поверхностью. Некоторые покрупнее, некоторые мелкие, но все твёрдые и плотные. Какие они на вкус, нам ещё только предстояло узнать.
Пока я орудовала руками, недалеко раздавались голоса.
— Смотри! — поблизости раздался весёлый голос Илюши.
Я обернулась. Он стоял вместе с Соболевым-старшим, крепко сжимая в руках удочку. Их ведёрко было уже наполовину с рыбой.
Соболев что-то шепнул мальчику, указывая в сторону воды.
— Вот это ловкость… — услышала я удивлённый голос Ильи.
Я всмотрелась и заметила, на что они смотрят.
У самого берега мелькнула тёмная фигура. Из воды с брызгами вынырнула выдра, сжимая в зубах большую, ещё трепещущую плотву. Ловко развернувшись, она мгновенно скрылась обратно, оставив лишь круги на воде.
— Ну вот, — с лёгким укором протянул Соболев-старший, хлопнув Илью по плечу. — Выдра лучше нас рыбу ловит.
— Так ей привычнее! — не растерялся мальчишка, широко улыбаясь.
Они продолжили рыбачить, а я вернулась к своему занятию. Ведро постепенно наполнялось бледными клубнями почти под верх. И я надеялась, что вкус их окажется приемлемым.
Неподалёку зашуршал камыш и я подскочила, направляя копьё в сторону опасности. В той стороне показался Павел, он что-то высматривал на земле.
Я не сразу опустила копьё, внимательно наблюдая за Павлом. Он шёл медленно, сгорбившись, скользя взглядом по земле, словно выслеживая добычу. С каждым его шагом трава сминалась под ногами, оставляя едва заметные следы.
— Что-то нашёл? — спросила я, немного расслабляя хватку на древке копья.
Павел выпрямился, кивнул и пальцем указал на влажную землю у своих ног. Я приблизилась, разглядывая примятую траву и цепочку свежих следов.
— Лисий? — предположила прищурившись.
— Выдра, — спокойно ответил он, склонившись ближе. — Видишь, лапы округлые, когти цепкие, а следы идут от воды. Лисы так не ходят.
— Ребята, возвращаемся, а то остынем тут, — окликнул нас Соболев.