Илюша стоял закутанный в свой бывший спальник, только нос торчал наружу. Но он больше баловался, чем замёрз. А вот я продрогла ковыряться в холодной влажной земле.
Подхватив свои вещи, мы отправились обратно в посёлок.
И уже скоро в доме запахло чем-то вкусной горячей едой.
Правда камыш, по словам Лизы, оказался не камышом, а рогозом. Но именно клубни у рогоза съедобные!
На обед сегодня был отварные клубни рогоза и свежая рыба.
Я взяла один клубень, надрезала ножом. Изнутри он был белый, крахмалистый. Консистенция напоминала что-то среднее между картошкой и сладковатым репчатым луком. Я попробовала кусочек — нежный, чуть сладковатый вкус, напоминающий орехи с лёгкой водянистостью.
— И как? — поинтересовался Павел, с усмешкой наблюдая, как я жую.
— Отменно! — ответила честно, но тут же добавила: — После мясо-рыбной диеты любая растительная пища кажется амброзией!
Все рассмеялись.
Отварная рыба тоже удалась. Бульон наваристый, с сушёными травками, плескался в глиняных мисках. Рыба легко отделялась от костей, а в юшке плавали жирные золотистые капли.
— Вот это я понимаю ужин! — с довольным вздохом сказал Гена, откинувшись на спинку лавки.
Все наелись, в доме стало уютно и тепло. Пока мы были на озере, мужчины застеклили два наших окна и по периметру хорошо замазали щели глиной. С внутренней стороны двери натянули кусок брезента, отрезав от дна большой палатки. Остатки палатки аккуратно скрутили и подвесили в одной из комнат, надеясь, что так мыши не доберутся.
Но отдыхать было рано. Продолжили работу по засолке мяса и обживали схрон. Он получился невысоким - в человеческий рост, но широким. По двум сторонам установили стеллажи, сделанные Денисом и Александр Александровичем. У третьей стены сбили короб и в него укладывали части туш, обильно пересыпая солью. Истратили больше двух третьих того запаса, что мы привезли из экспедиции.
За хлопотами стемнело и все потянулись в дом ужинать.
— Сегодня начнём ткать, — объявил Денис, после чая.
Он вытащил из-за стола самодельную раму, сбитую из прочных палок, размером метр на метр. Сверху и снизу были проделаны частые зазубрины для крепления продольных нитей. Простейший ткацкий станок.
— Вроде всё сделали правильно, — Лиза наклонилась, разглядывая конструкцию.
— Ткать будем из хвойной пряжи, — пояснила Рита для всех интересующихся.
Она стала крепить продольные нити будущего полотна, а потом стала продевать нити поперёк так, чтобы через одну нить проходила то спереди продольной направляющей, то сзади.
Лиза поставила рядом сальную свечу, и все с интересом следили за движениями рук молодой женщины.
Работа спорилась.
— Кажется, что-то получается… — пробормотала она, увлечённо работая.
Кто-то дремал, наблюдая за монотонными движениями, кто-то комментировал, давая дельные советы.
— Если получится ткань, сможем шить одежду, пусть даже грубую, — сказал Алексей.
— Это только начало, — тихо добавила я, глядя, как на раме постепенно растёт полотно. За процессом я наблюдала с замиранием сердца, ведь это ещё один шаг к нашей победе над обстоятельствами.
— Нужно чем-то уплотнять, а то слишком рыхлое, — придирчиво осмотрела свою работу мастерица.
— Вот, возьми, попробуй этим подбивать, — Аня протянула обыкновенную вилку.
Ткань уплотнилась, но острый зубец порвал одну из продольных нитей.
— Так не пойдёт, — проворчала она, осторожно завязывая узелок. — Если так каждый раз рваться будет, долго же мы ткать будем.
— Можно попробовать вырезать гребень из дерева, — вставил Павел, присев рядом. — Главное, чтобы зубцы были не слишком острые. Но это будет не быстро.
— Лишь бы получилось, — кивнула Маргарита. — Пока попробую так, как есть. Сегодня потренируемся, а завтра нужно ещё рам сбить. Денис, слышишь?
Тот отвлёкся от тихого разговора с мужчинами на другом конце стола и пообещал соорудить ещё одну раму за несколько дней.
На улице завывал ветер и в доме чувствовался лёгкий сквозняк, но тут было куда комфортнее, чем в палатке на улице.
Я подсела в компанию к мужчинам. Те обсуждали планы по заготовке дров.