Я улыбнулась, помыла руки в тёплой воде из миски у печи и села между ним и Лизой.
Алина поставила передо мной глиняную миску с обжаренными рогозными клубнями, румяными, с золотистой корочкой. На деревянной дощечке лежали кусочки толстолоба, крупные, жирные, солёные.
— Ешь, а то остынет, — с улыбкой сказала Лиза, подвигая мне тарелку.
— Это… саламур? — уточнила я, разглядывая рыбу.
— Ну, не совсем, — Алина усмехнулась, усаживаясь напротив. — Полностью саламуром можно назвать блюдо с маринадом. Но что есть, то есть. Лиза с утра настояла, что толстолобу надо «как положено отдохнуть в соли».
— И правильно сделала, — хмыкнул Гена, с аппетитом откусывая кусок.
Соболев-старший, сидевший рядом, покачал головой:
— Вот хлеба бы сейчас…
— Вот именно! — оживился Денис. — Цветочек, когда у нас будет хлеб?
Гена бросил на Панкратова выразительный взгляд. Называть Лизу Цветочком мог только он! Я на такое проявление ревностных чувств здоровенного Лося только усмехнулась, пряча улыбку за новым кусочком жареного клубня. Вкус действительно был изумительный.
— Ну, если серьёзно, — ничуть не смутившись, Лиза, обмакнула кусочек клубня в рыбий сок, — если наши зёрна взойдут весной, то, может, через пару лет у нас и будет мука.
За столом послышались вздохи и недовольный гудёшь.
— Ладно, пока и так неплохо, — заключил Гена, с аппетитом отправляя в рот очередной кусок клубня. То ведро, что я наколупала, мы практически съели. Накормить нашу ораву ещё та задача. И стоило бы ещё раз сходить к озеру, пока землю ещё можно укопать.
— Ну что, рассказывайте, как съездили? — спросил Никита, отодвигая пустую тарелку.
Матвей первым выдал:
— Да весело было. Особенно когда на нас чуть росомаха не напала.
— Росомаха?! — вскинула брови Илона, отставляя кружку.
— Да. Дикая, злая и голодная, — добавил Денис. — Росомахи — это же почти демоны в мире животных. Их и медведи сторонятся. Ну, эту мы убивать не стали. Просто ушли оттуда.
— Честно сказать, я даже не ожидала, что это получится, — Лиза передёрнула плечами. — Когда она из кустов вышла, у меня ноги ватные стали.
— Молодец, что не закричала, — похвалил её Гена.
Лиза смущённо улыбнулась мужчине, но ничего не ответила.
— Если эта осенью уже голодная, что же будет зимой? — риторически спросил Лев Аркадиевич.
Все на мгновение замолчали. Что будет с хищниками, когда степи покроются снегом, а морозы скуют воду? Смогут ли они перебраться по льду к нам на остров? Эти вопросы в сознании мелькали красным цветом грядущей опасности, но, к сожалению, мы снова не могли повлиять на ситуацию. Нам оставалось только не расслабляться и не терять бдительности.
— Но встреча с животным — это пол беды, — Матвей продолжил рассказ о наших приключениях. — Полина кострище нашла.
Тут уже все насторожились.
— Какое кострище? — нахмурился Никита.
— Я немного потерялась, — призналась, видя, как напрягся Матвей. — Догоняла Лизу, но вышла не туда. И наткнулась на старое кострище.
— Старое насколько? — уточнил Лев Аркадьевич.
— Размытое дождями. Не свежее.
— Но кто-то же его разжигал, — хмуро произнёс Соболев-старший.
— Кто-то разжигал, — согласился Денис. — Мы не одни в этом мире. И это теперь доказано!
— Не по себе как-то стало, — пробормотала Рита в наступившей тишине.
Никита провёл ладонью по лицу. К той новости про находку металлического осколка ещё и эта новость про кострище. Я прекрасно понимала, какие чувства обуревают моего мужа. Беспокойство за нашу группу тяжёлым грузом легло на его плечи. И эту ношу он нёс с честью.
— Мы и так понимали, что в этом мире есть другие люди. Но одно дело — понимать, а другое — сталкиваться с их следами так близко, — озвучил свои мысли Лев Аркадиевич.
— Не будем об этом за ужином, — наконец сказал Соболев-старший. — Лучше доедайте, пока не остыло.
Голоса снова зазвучали, пусть не так весело, но уже без той настороженности.
Вернувшись к своей тарелке, поняла, что аппетит почти пропал. Всё, что нам уготовано судьбой, рано или поздно придёт само.