Алексей, оживившись, начал рассказывать:
— Сказать, что было трудно — ничего не сказать, — начал он, усмехнувшись. — У нас ведь, по сути, ничего не было: два топора, ножи и десятки рук, которые не знали, куда себя деть. Первое, что мы сделали, — это начали возводить стены. Бревна валили долго, ведь у нас всего два топора. Денис Степанович со своей сломанной рукой тоже пытался помогать, но мы его быстро отстранили. Чтобы не убил себя и нас заодно. Они с Павлом теперь только охотой занимаются.
— А как с крышей? — спросил Матвей, задрав голову и все за столом посмотрели вверх. — Как вообще закрепляли стропила?
— Тоже методом проб и ошибок, — ответил Соболев-старший. — Стропила делали из самых длинных жердей. Сначала врубались в них пазы, а потом привязывали всё той же корой. Где-то на середине крыши стали использовать деревянные штифты из твёрдой древесины.
— И всё это без пил? — удивился Никита.
— Конечно, без пил, — хмыкнул Алексей. — Чтобы доски для крыши сделать, бревно раскалывали клиньями. Вбиваешь вдоль волокон, стучишь каменным молотком, и оно трещит. Правда, доски получались… ну, скажем так, не очень ровные.
— А крыли чем? Камыш? — уточнила я.
— Камыш — это основа, — ответил Лев Аркадиевич. — Но сначала на стропила клали слой бересты. Мы ее с Александром Александровичем и Илюшкой немерено заготовили, нарезали из старых деревьев. Она хорошо держит воду. А сверху шёл камыш. Клали его внахлёст, слоями. Крепили деревянными прутьями и вязали верёвками. Кое-где использовали шнуры из жил, если удавалось нашим охотникам добыть кого покрупнее. Лиза нам сильно помогла. Она лёгкая и проворная.
Я нахмурилась, представив, какой опасности подвергалась моя девочка на крыше. Елизавета видя моё недовольное выражение лица скромно потупилась.
— Лиза, — тихо, но с нажимом сказала я, переводя на неё взгляд. — Почему ты полезла на крышу? Ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться?
Она подняла глаза, в которых мелькнули и смущение, и лёгкий упрёк.
— Я просто хотела помочь. Там же не было ничего страшного... Да и все были заняты…
— Заняты? — перебила я, оглядывая мужчин. — Неужели нельзя было найти способ обойтись без ребёнка на крыше?
Я, чувствуя, как внутри закипает гнев, смешанный с беспомощностью.
Лиза кивнула, но я видела, что её задел мой тон. Она отвернулась, словно не хотела больше говорить, а я замолчала, сдерживая себя.
— Прости, — добавила я уже тише. — Я просто волнуюсь. Для меня ты важнее всех крыш вместе взятых. Но предупреждаю всех за этим столом. Я никому не позволю издеваться над Елизоветой и Ильёй. У них есть защита! Это я!
Неожиданно правую мою руку накрыла тяжёлая ладонь Никиты, а левую — ладонь Матвея.
— Поля, у них есть мы. Что ж, хочу сделать объявление: мы с Полиной и Матвеем теперь семья.
За столом наступила тишина. Только кто-то выронил из рук кружку и она гулко стукнула об дощатый пол.
Соболев-старший кашлянул, привлекая к себе внимание. Его лицо разгладилось, и он кивнул с видом человека, который ждал этого момента, как нечто неотвратимое.
— Что ж, — начал он, обведя взглядом всех за столом. — Семья в таких условиях — это опора. Никита, ты сделал правильный выбор второго мужа. Матвей, без обид! — мужчина рассмеялся, откинувшись на спинку стула. — Ох, и горячая вам штучка досталась.
За столом раздались смешки.
— Полина, у нас с тобой в прошлом был конфликт, но… — он на мгновение замолчал, подбирая слова. — Но я должен признать, что рад видеть именно тебя в своей семье.
— Ну, слава Богу, — вставила Илона с лёгкой усмешкой, откинувшись на спинку скамьи. — Старшенький пристроен.
Она покосилась на Маргариту, глаза которой заметно сузились. На лице Марго застыла смесь зависти и обиды. Она не проронила ни слова, но её напряжённые пальцы, сжимающие ложку, говорили красноречивее слов.
Илона, словно почувствовав этот момент, наклонилась к ней, как бы невзначай бросив:
— Марго, а ты чего молчишь? Радоваться за людей нужно. У нас тут, знаешь ли, поводов для праздников не так уж и много.