Слишком мало времени было на подготовку к зиме. Мы делали всё возможное, но суток не хватало. Даже дров у нас запасено меньше, чем хотелось бы, и это действительно беспокоило. А про сени и вовсе пришлось забыть. Хорошая задумка, но, как и многое другое, так и осталась в списке несделанного.
Двое суток бушевал циклон.
Дом устоял. Крыша держалась, но ветер находил дорогу в каждую щель, просачивался сквозь бревенчатые стены, стекло в окнах покрылось тонким слоем изморози.
Соболев-старший и Денис ещё в первый день непогоды установили заранее приготовленные ставни. Сколоченные из неровных, необработанных досок, они с одной стороны были обтянуты, также как и двери, брезентом. Не самая надёжная конструкция, но всё же помогала сохранить немного тепла внутри и защитить стекла.
— Двое суток, — добавила Алина, укутываясь плотнее. — Ветер только усиливается.
Это означало одно: ближайшие дни никто никуда не пойдёт.
Спать на кухне становилось невозможным: воздух здесь был тёплый, но спёртый, а чем больше людей, тем тяжелее было находиться в одном помещении. Людям нужна была хоть какая-то приватность.
Поэтому, как только стало ясно, что на улицу не выйти, мы расселились по комнатам.
Наконец каждая семья заняла своё место.
Наша комната оказалась самой густонаселённой: я, Никита, Матвей, Лиза, Илья и Соболев-старший. По комнате заняли: Денис с Аней, Маргарита с Илоной, Алина с мужьями и отцом, холостые мужчины разделились между двумя оставшимися спальнями. У печи установили дежурство, чтобы вовремя подбрасывать дрова и вычищать золу.
Печь трещала, наполняя дом мягким, живым теплом, но его хватало только, чтобы согреть кухню. Стоило отойти в спальню, как холод сразу пробираясь даже сквозь несколько слоёв одежды. Впрочем, это было ожидаемо.
Мы заранее заготовили камни для обогрева, но таскать их туда-сюда — из спальни на печь и обратно — оказалось куда большей морокой, чем казалось вначале. Другого выхода, однако, не было. Здесь не было ни центрального отопления, ни электрических обогревателей, и единственным нашим спасением оставалась та самая печь.
Заняться в такую погоду было нечем, кроме как работать внутри дома.
Маргарита сидела за столом, сосредоточенно работая с ножом, кроя мех для новых курток.
Лиза и Алина работали рядом: сшивали детали, распускали на нити метровые отрезки нейлоновой веревки. Единственное шило из ремкомплекта тримарана и две иголки стали главными инструментами.
Работа была кропотливой, но важной. Все с нетерпением ждали тёплые обновки. Слишком уж стало холодно.
Я сидела с Ильёй, объясняя ему основы геометрии. Не сложные формулы или абстрактные теоремы, а то, что действительно могло пригодиться в жизни. Как измерить угол, как прикинуть расстояние, как сложить прочную конструкцию. Он слушал внимательно, иногда хмурился, когда что-то казалось сложным, но не сдавался.
— То есть, если я хочу построить что-то ровное, надо отмерять диагонали? — уточнил он, наморщив лоб.
— Верно. Если диагонали одинаковые — значит, прямые углы, и твоя конструкция не поедет набок.
Мужчины сидели за столом, занимая руки работой. В такие моменты в доме становилось особенно тихо и по-особенному уютно.
Денис склонился над новой рамой для ткачества, проверяя прочность креплений. Старую конструкцию пришлось переделать: метровая высота оказалась неудобной в работе, приходилось тянуться вверх, а теперь рама стала компактнее: шестьдесят сантиметров в высоту и метр в ширину. Лев Аркадиевич наблюдал за работой Илоны с неподдельным интересом, а затем сам попросился попробовать ткать. Женщина без разговора уступила место. За такой сидячей работой у неё быстро затекала спина. Приходилось вставать каждые полчаса и делать лёгкую разминку. Руку она уже набила и у неё неплохо получалось ткать. Края полотна больше не сжимались, нити ложились ровно, без перекоса и плотными рядочками. Эту первую ткань она слаживала себе в котомку. Никто и не возражал. Все понимали для чего она ей нужна.