Но козырёк справился. Над трубой возвышался небольшой снежный холмик, но сам дымоход оставался чистым. Без живого огня нам точно не выжить в морозы.
Погода, несмотря на затишье, не радовала. Температура после пурги резко упала — днём ощущалась не выше минус пятнадцати градусов, а ночью уходила далеко за тридцать. Ветер утих, но стоило высунуться на улицу — мороз обжигал кожу, пронизывал до костей. В таких условиях находиться на улице можно было не больше двадцати минут. Дольше — и риск обморожения гарантирован. В таких условиях находиться на улице можно было не больше двадцати минут. Дольше — и риск обморожения гарантирован.
Павел, опытный охотник, посоветовал тем, кто работал на морозе, натирать открытые участки кожи жиром. Он уверял, что это создаёт защитную плёнку, задерживающую тепло, и предотвращает обморожение. Совет приняли всерьёз — лучше уж пахнуть медвежьим или рыбьим жиром, чем потом пытаться лечить чёрные пятна от отморожения.
Снег лежал толстым, пушистым слоем, проваливался под ногами, затрудняя движение. По пояс, а местами даже выше. Лагерь за эти два дня буквально утонул в нём.
Одно дело представлять, как оно будет. А другое дело сейчас испытывать на себе. Мысли о снежных завалах появлялись ещё осенью, но они и близко не совпадали с реальностью. Теперь, чтобы просто выйти из дома, приходилось раскапывать туннели. Узкие тропы, пробитые между важными точками лагеря, которые позволяли хотя бы как-то передвигаться.
Первым делом нужно было расчистить дорогу до туалета. После нашего первого выхода в туалет во время пурги, решено было установить ведро для малых нужд. С большими нуждами тоже справлялись на глиняный горшок, но недалеко от входной двери (з-за мороза запах не распространялся). Это была ещё та мука, но к туалету пробираться стало невозможно из-за заносов.
Матвей, Денис, Андрей и Павел первыми вышли на улицу, надев новые меховые куртки. Каждую новую пошитую из меха вещь встречали бурными аплодисментами. Метод выбора претендента на тёплую куртку остался прежним — жеребьёвка. В первую очередь одевали мужчин. И эти курточки ходили по рукам – одевал тот, кому нужнее в данный момент.
Наши первопроходцы шли впереди, проваливаясь в снег по пояс, прокладывая дорогу. Позади шли те, кто рискнул выйти на мороз. Конечно, Илюша и я дома не усидели.
Снег на тропинке приходилось утрамбовывать в несколько этапов. Сначала шли самые сильные, после них путь утрамбовывали повторно. Края таких «дорог» образовывали естественные снежные стены, защищающие от ветра.
Таким образом, проложили пути к амбару, благо он был в десяти метрах, к бане за домом и туалету. К ужину раскопали заготовки дров. Наносить стволы и ветки успели, но их ещё стоило перерубать на дрова. А то если метель снова задует, да не на один день, то того запаса, что в доме может не хватить. Да и кизяка было маловато. Из-за росомахи тогда собрали только пару корзин к тем четырём, что собрали в первый раз.
Когда мы вернулись, лицо каждого было красным от мороза, дыхание прерывистым, а одежда вся в снегу. Но удовольствие от барахтанья в снегу мы с сыном получили первоклассное!
Снег стал нашим врагом и одновременно спасителем.
Дом словно врос в снег. Сруб был до окон скрыт под снежными завалами. Снежные сугробы создавали естественную теплоизоляцию. Теперь благодаря этому в доме стало теплее, меньше было потерь тёплого воздуха через щели и ветер не задувал, как раньше.
— Раньше в землянках так делали, — добавил Соболев-старший, наблюдая за тем, как Никита с Денисом с тропы откидывают снег в сторону дома, наваливая ещё больше. — Снег же как термос. Держит тепло.
День пролетел быстро. Темнело рано. Уже в четыре было темно. Снова все мы собрались за большим столом.
Источник света был только один — сальные свечи на одном и втором конце стола.
Каждый снова занимался каким-то рукоделием или поделками. Сегодня после хорошей физической нагрузки люди повеселели. То и дело раздавался смех. Артём и Максим, бывшие охранники Панкратова, хорошо умели рассказывать анекдоты.