Всё, что было необходимо для выживания, приходилось делать собственными руками. Но это уже не казалось тягостной обязанностью. Теперь, когда развлечений, кроме бесед, почти не осталось, любая работа становилась способом занять себя и отвлечься.
— А какое сегодня число? — вдруг спросила Илона. Я как хранитель календаря ответила сразу.
— Пятое декабря, суббота.
— Так завтра банный день!
Эта простая фраза вызвала оживление. В доме сразу загомонили. Баня теперь была не просто местом для мытья — это был целый ритуал, редкое удовольствие, которое ценилось куда больше, чем в прошлом мире. Возможность хорошенько прогреться, отмыться от копоти и пота, постирать вещи, выстирать меховые накидки — всё это стало привилегией, заслуженной тяжёлым трудом.
Разговоры за столом стали громче, обмен шутками, кто первым побежит к печи подливать воду на камни, кто возьмёт веники, а кто будет таскать снег для воды.
И среди этого весёлого шума вдруг раздался тихий, но отчётливый голос Илюши:
— А Святой Николай тут есть?
Гул голосов мгновенно стих. Я повернулась к сыну и встретилась с его широко распахнутыми глазами, в которых читалась надежда.
Глава 17. Непростой ответ
Не сразу я нашлась, что ответить.
Мысли метались между «да» и «нет».
С одной стороны, мне хотелось сохранить для Илюши это маленькое чудо. Пусть у нас больше нет игрушечных сапожков, конфет в ярких обёртках и утреннего восторга от оставленных под подушкой подарков — но ведь традиции не умирают, если их хранить. Мы могли бы сами стать теми, кто поддержит этот праздник. Достаточно было кивнуть, сказать, что Святой Николай знает, где мы, и он обязательно найдёт способ нас порадовать.
Но с другой стороны… Это было бы ложью. В этом времени Святой Николай ещё не родился. Даже отдалённо не существовал. Мир был ещё слишком молод для христианства, для обычаев, к которым мы привыкли с детства.
Я не хотела обманывать Илюшу.
— Нет, малыш, — сказала, наконец, чуть погладив его по плечу. — Святой Николай ещё не родился.
Илюша удивлённо моргнул, явно не ожидая такого ответа. Он огляделся, будто искал подтверждение моим словам у взрослых. На его лице отразилось нечто среднее между растерянностью и попыткой осмыслить услышанное.
— Как… ещё не родился? — переспросил он недоверчиво. — Но он же всегда был!
— Был в нашем мире. Там, где мы жили. А здесь… здесь пока нет.
Я ожидала, что он расстроится, может, даже вспыхнет обида, но вместо этого в его глазах мелькнула задумчивость. Он поджал губы, будто о чём-то размышляя.
— Значит… он появится потом?
Я кивнула.
— Да. Он появится, но через много-много лет. Если мир пойдёт по тому пути развития, что и наш прошлый, — ответила я, глядя в пытливые глаза Илюши.
Ребёнок нахмурился, обдумывая мои слова. Видно было, что он пытается уложить в голове нечто, что сложно представить: как это — Святого Николая ещё нет? Для него, родившегося в мире, где каждый год ставили ёлку, ждали подарков, верили в чудо, эта мысль была странной, даже пугающей.
Я провела рукой по его вихрам, слегка улыбнувшись.
— Скорее тут важнее верить в силы природы, — добавила мягко. — В этот мир, в его порядок. Здесь всё взаимосвязано, всё имеет свой смысл.
Я вспомнила свою первую охоту на овцебыка. Тогда, в тот момент, когда Денис и Павел проводили ритуал освобождения духа зверя, я впервые ощутила нечто, что не поддавалось логическому объяснению. В воздухе словно витало присутствие чего-то большего, древнего, неизведанного.
Вспоминая ту охоту, я вновь почувствовала, как холодные мурашки пробежали по спине. Тогда, стоя над телом убитого зверя, я ощущала будто сама земля, небо и этот суровый мир внимательно следили за нами, изучали, словно решали, принять нас или отвергнуть.
Смешно сказать — я, человек рациональный, привыкший всё объяснять с точки зрения логики и науки, вдруг почувствовала себя песчинкой в этом мире, где действуют иные законы. Здесь природа не просто фон, а живая, дышащая сущность, со своими тайнами, со своей силой.